Неизвестная Россия. История, которая вас удивит

Любопытно, что старого Петра работы Растрелли вернул сын Екатерины – Павел I. Он установил его перед своей новой резиденцией – Михайловским замком, где тот находится и теперь. Павлу, полноправному наследнику долгожданного престола, не нужен был подвиг, ему нужен был просто триумф, в том числе династический, над матерью и ее миром. Отсюда надпись на постаменте: «Прадеду правнук». Кстати, любопытно, что шемякинский Петр в Петропавловской крепости, хоть и почти полная копия с восковой персоны все того же Растрелли, являет нам, скорее, нервного деспота с руками Фредди Крюгера, чем героя или триумфатора – в нем отразилась вся неоднозначность этой фигуры для судеб России. Да черт с ней, с Россией! Для судеб тысяч погубленных им людей. Кто из нас хотел бы умереть ради красот Санкт-Петербурга? Но чтобы шемякинский Петр появился в Петербурге, мы должны были пережить революцию и сталинский террор.

Памятник Петру в Москве работы Зураба Церетели – уже скандал. Император старую столицу не любил, и, надо сказать, она ему отвечала взаимностью. В 1714 году Петр даже запретил строить каменные здания где-либо в России, кроме Санкт-Петербурга. Пока же он был юношей, то предпочитал жить в подмосковных селах или на Кукуе, то есть в Немецкой слободе, будущем Лефортово. Там и позже всегда останавливались русские императоры XVIII века. Каким-то чудом этот район уцелел и до сих пор является маленьким Петербургом среди московского хаоса. Правда, подобно затонувшему кораблю, оброс ракушками и прочей дрянью. И это символично. Москва оказалась равнодушна к наследию Петра. Памятники его пребывания в столице надо буквально отыскивать за заборами и какими-то бараками. Их словно намеренно прятали от глаз. Москва всегда брюзжала по поводу имперского Петербурга, а в XIX веке стала вотчиной славянофильства. Появление бронзового Петра в 1997 году на волне первых успехов демократической России символизировало рождение новой Москвы – города, устремленного к Западу, к либерализму, прочь от косности и проклятого прошлого. Масштаб истукана был прямо пропорционален самонадеянности этих амбиций. А его нелепость недвусмысленным образом говорила о реальном бессилии власти претворить свои идеалы в жизнь. Желание огромное, но кораблик утлый, а паруса – вообще дрянь. Это был скорее вопль отчаяния, чем торжество победителей.

И, наконец, чтобы замкнуть круг, вернусь к коню Юрия Долгорукого, которого некоторые дамы из редакции GQ ставили в пример современным скульпторам. Его, то есть коня, бронзовые яйца размером с человеческую голову давно стали достопримечательностью Москвы. Достоинства жеребца столь очевидны, что трудно удержаться от параллелей с творчеством гей-иконы – Тома оф Финнланд. Говорят, яйца – не полет творческой фантазии мастера, а следствие мудрой директивы партии и правительства. Осматривая модель памятника, Сталин якобы обратился к скульптору: «Почему у вас, товарищ Орлов, Долгорукий сидит на кобыле? Жеребец подчеркнет мужественность основателя Москвы». В 1947 году, когда монумент закладывали, Сталин чувствовал себя не столько наследником Маркса и Ленина, сколько продолжателем дела великих князей и самодержцев. Так что князь Юрий Владимирович во всем сиянии своего сана и мужества, да еще на Советской площади – так тогда называлось это место, – был не про 800-летие Москвы и не про случайно уцелевшего в истории князя, абсолютно, кстати, бесцветного. Он стал символом нового курса тирана. Власть, мужество, сила и, главное, преемственность – это вам не чувства униженных и оскорбленных, для которых ставили клыковского Жукова. Кстати, на постаменте так называемого основателя Москвы изначально было начертано: «Юрию Долгорукому от Советского правительства».

Многим, наверное, покажется, что все это я пишу, чтобы очернить выдающихся деятелей прошлого. Ничуть. Прошлое мертво. Оживает оно в наших головах, а искусство, подобно магическому шару Стругацких, осуществляет только подлинные желания, не всегда осознанные. По памятникам можно судить исключительно о настоящем. Эти истуканы – наше отражение. Не нравится – давайте постараемся стать лучше. И поставить другие памятники. Рядом.

Мы посадим новый сад…

В 2013 году, в ознаменование 400-летия дома Романовых на свое место в Александровском саду вернулся обелиск в честь 300-летия династии. Советским людям он известен как памятник деятелям так называемого освободительного движения – анархистам, социалистам-утопистам и прочим мечтателям, которых отцы-основатели Гулага считали своими духовными предками.