Неизвестный Киров

С этим советом Семенов не согласился. Он заявил, что имеет «намерение втянуть Капицу в круг советских ученых и готов с этой целью предоставить Петру Леонидовичу должность консультанта в своем Институте и этим создать видимость его участия в исследовательской работе».

По-видимому, к этому времени, то есть к концу сентября, советское правительство располагало информацией о реакции мировой научной общественности и, прежде всего, английской на свое решение: оставить Капицу в СССР. В спецсообщении НКВД на имя Кирова от 25 октября 1934 года говорится: «…25 октября из Москвы вернулся академик Семенов. В беседе с ним наиболее близко стоящими к нему научными сотрудниками, он сообщил новости о физике Капица… Во время пребывания в Москве Семенов встречался с академиков Фрумкиным, вернувшимся из Англии. Фрумкин рассказал Семенову, что ему стало известно об оставлении Капицы в СССР еще в Англии от жены последнего. Когда жена Капицы обратилась по этому вопросу к директору Кэмбриджского университета — Розерфорд[297], он заявил ей: „Для меня не является неожиданностью задержание Капицы, я удивляюсь, как его не задержали во время его предыдущих поездок”. Академик Фрумкин подчеркнул значительное полевение научных кругов Англии, растущее сочувствие к СССР… Основываясь на этом, Фрумкин выразил сомнение по поводу того, что история с Капицей способна вызвать сочувственные отклики в среде английской интеллигенции». И далее: «Посетивший на днях Капицу профессор Френкель высказал после визита мнение, что Капица изменился за последнее время в лучшую сторону, начинает уже говорить о работе и намерен начать ее в Харьковском Физико-техническом институте. Большую часть времени Капица проводит дома, посещает преимущественно академика Крылова и в последнее время — академика Щербатского. Ежедневно Капица бывает в театре»[298].

Так прошел почти месяц. В конце октября, точнее 27-го, к Капице домой пришел Д. Л. Талмуд, в разговоре с которым Капица сказал: «Я не оправдываю своей глупости, что так просто попался. Тщательно обдумав свое положение, я пришел к выводу: ни при каких обстоятельствах не возобновлять работу в Союзе. Меня невозможно взять измором, так как я состою в числе членов Английского Королевского общества, которые получают пожизненную ставку, независимо от места нахождения и выполняемой работы». «Кроме того, — продолжал он, — дальнейшие ходатайства не имеют смысла, так как советские ученые настолько забитые, молчаливые и покорные люди, что не в состоянии оказать какого-либо давления, заставить Правительство изменить свое решение»[299].

В этот же день Петр Леонидович написал довольно резкое письмо академику Семенову: «в результате их бесед он пришел к выводу: от былой их дружбы мало что осталось и, хотя он и дальше надеется сохранить с ним добрые отношения, однако вынужден просить завтра не приезжать»[300].

Последние дни октября Капица в основном общался с А. Н. Крыловым и Ф. И. Щербатским. Органы НКВД установили за ним непрерывное наружное наблюдение, его переписка вскрывалась и Просматривалась. Так, 29 октября дирекция института «Гипроазотмаш» обратилась к Капице с официальной просьбой ознакомить научных сотрудников института с исследованиями Капицы в области низких температур. Петр Леонидович, не желая вступать в прямые контакты с советским институтом, чтобы не давать повод говорить о его готовности к сотрудничеству, переправил обращение в Англию — жене, с припиской: «Ответь по-английски, что моя статья будет напечатана в английских журналах»[301]. Органы НКВД, сняв копию письма Капицы, переслали ее С. М. Кирову.

31 октября Петру Леонидовичу Капице был вручен нарочным пакет из Москвы от В. И. Межлаука. В своем послании Межлаук предлагал Капице к 3 ноября представить предложения о его научной работе в СССР. Ознакомившись с содержанием пакета, Капица попросил нарочного зайти за ответом 3 ноября в 11 утра.

Привожу полностью текст ответа:

«Тов. Межлаук В. И.