Неизвестный Киров

Дело в том, что я давно интересуюсь так называемыми биофизическими явлениями, т. е. теми явлениями в живой природе, которые подлежат изучениями физическими законами. Я интересуюсь вопросами механизма мышечной работы. Эта область, как лежащая на границе двух областей знания, всегда была в загоне, несмотря на ее большой научный интерес. В последние годы А. V. Hill и его школа значительно продвинули эту область и его работы получили признание ещё несколько лет тому назад, когда ему была присуждена Нобелевская премия.

Близкое знакомство с Hill’ом, который часто пользовался моей консультацией по разным вопросам физики, дало мне возможность ознакомиться с направлениями и методами его работ.

В Союзе у нас никто этими вопросами не занимается, так как они требуют не громоздких и мощных установок, а малых чувствительных и точных приборов, то я предполагаю ими заняться. Кроме того, Hill, будучи по специальности математик, в своей работе несколько преувеличил термодинамические элементы мускульных процессов, оставляя несколько в стороне чисто физические, которые меня как раз и интересуют. Обращением к И. П. Павлову я выяснил, что общее направление этих работ им одобряется и что он также интересуется этими вопросами, хотя специально на них никогда не сосредотачивался. Вместе с тем, Иван Петрович любезно соглашается предоставить мне необходимое место и технические возможности у себя в лаборатории. Как только закончу проработку необходимой литературы, то приступлю к экспериментальной работе.

Если нашим научным учреждениям потребуются мои консультации, то само собой разумеется, что я охотно буду их давать, как делал это до сих пор.

П. Капица»[302].

Это письмо достаточно явно, на мой взгляд, свидетельствует о душевном волнении его автора, сознающего, с одной стороны, свою роль и предначертание в науке, а с другой — уже до конца понимающего всю сложность своего положения. Надежды Петра Леонидовича на шумную кампанию протеста мировой научной общественности против его задержания в СССР не оправдались. Не получился демарш и у советских академиков. Они в основном выступали как просители за Капицу или в качестве примирителей задержанного академика с правительством, пытаясь уговорить обе стороны обойтись без конфронтации, прийти к согласию. И вряд ли можно сурово осуждать их за это. Реалии тех лет для научного мира печальны и трагичны. Многим ученым были памятны высылки за границу в начале 20-х годов виднейших представителей науки, слишком свежи были впечатления от процесса над «Промпартией» и «Шахтинского дела», частичкой которых было «Дело Академии наук». Тогда подверглись аресту, а затем ссылке академики С. Ф. Платонов, Е. В. Тарле и другие. В феврале 1933 года был арестован известный ученый, философ-богослов П. А. Флоренский. Ряды независимых людей редели. В этих условиях защита П. Л. Капицы уже была мужественным поступком.