Неизвестный Киров

Другое дело, если организатор и исполнитель был в одном-единственном лице, да к тому же с настроением «войти в историю», взять на себя роль мессии, с всепоглощающей жаждой мести. Тогда такой план логичен и вполне объясним.

Есть в деле и другие противоречия. Так, в «Обвинительном заключении» говорится, что во главе заговора стоял «ленинградский центр» в составе восьми человек. Это же число впоследствии будет фигурировать и в приговоре. Но интересно, что в протоколах допроса называется разное количество его членов и разные имена. Кстати, никто из тех, кто дал показания о «ленинградском центре», в числе его членов не назвали ни Николаева, ни Шатского.

Впрочем, это не помешало следствию ввести их обоих в этот таинственный «центр». Более того, никаких документов или свидетельских показаний о деятельности «центра» вообще нет. Парадокс: обвинение держится исключительно на признании некоторых обвиняемых, что такой «центр» существовал, и о том, кто, по их мнению, в него входил. Но никто из них не дал показаний, что данный «центр» делал!..

Как ни усердствовало следствие, из 14 человек, привлеченных по делу «ленинградского центра», только трое (не считая Николаева) — Звездов, Соколов, Антонов — на предварительном следствии на допросе признали свою причастность к убийству Кирова. Девять обвиняемых признали лишь свою принадлежность в прошлом к оппозиции, а Шатский ни в чем себя виновным не признал.

Несомненно, все сопроцессники Николаева (кроме него самого и Юскина) являлись в прошлом активными оппозиционерами. Подписи некоторых из них стояли под так называемыми платформами «13» и «83», участники которых еще 1927 году обратились в ЦК с рядом требований, расходившихся с генеральной линией партии. Одни из них (Левин, Румянцев) исключались из партии XV съездом ВКП(б), другие — ЦКК ВКП(б); некоторым — губернские, областные контрольные комиссии ВКП(б) вынесли различные партийные взыскания. Впоследствии они были восстановлены в партии. К 1934 году вне ВКП(б) оставался только один — Н. Н. Шатский, исключенный в 1927 году и не пожелавший подать заявление о своем восстановлении.

Кто же они — участники декабрьского процесса 1934 года?

Все сопроцессники Николаева горячо восприняли Октябрьскую революцию. Из 14 человек, кроме него, только один — Антонов не прошел горнило Гражданской войны. Все они искренне верили в идеалы социальной справедливости, в победу мировой пролетарской революции. Четверо из них в прошлом — кадровые военные, семеро — бывшие комсомольские работники, двое — хозяйственники. Все тринадцать жили, работали, учились в Ленинграде. И за всеми ними, начиная с 34-го, 56 лет как тень следовали слова — «убийцы Кирова». И думаю, они заслуживают того, чтобы о каждом из них сказать несколько слов.

Итак, 5-го декабря 1934 года был арестован первый из обвиняемых — Иван Иванович Котолынов — студент последнего курса Ленинградского индустриального института. Он родился в Петербурге в рабочей семье. Был на руководящей комсомольской работе: ответственный организатор (секретарь. — А.К.) Выборгского райкома РКСМ, секретарь Ленинградского губкома комсомола, член ЦК РКСМ, член КИМа (Коммунистического Интернационала молодежи). XV съезд ВКП(б) исключил его из рядов партии «за фракционную деятельность в составе „новой оппозиции"». Как и многие оппозиционеры, он подал заявление в ЦКК ВКП(б) с признанием своих ошибок. В 1928 году его восстанавливают в партии. Котолынову было в то время всего 23 года. Могли ли измениться его взгляды на процессы, происходящие в обществе? Несомненно. Не случайно областной комитет ВКП(б) в числе так называемой «парттысячи» направляет его на учебу в институт. Здесь он активно включается в общественно-политическую жизнь и даже становится руководителем факультетского партбюро[510].