Неизвестный Киров

Эту же идею Орджоникидзе высказал и позже: «…получается впечатление, что мы, христиане, покорили Азербайджан, оставили Грузию и Армению в стороне. У нас все было подготовлено: 9 перешли бы (границу. — А.К.) и 11, 12-го (мая. — А.К.) были бы в Тифлисе. Но ничего не поделаешь. Имейте в виду раз отданные распоряжения, вам нет необходимости [повторять], я его выполню, каковы не были мои взгляды»[142].

Точку зрения Орджоникидзе разделял и Киров. Однако, в связи с событиями на польском фронте, Совнарком РСФСР, ЦК РКП(б) склонялись к заключению временного мирного соглашения с Грузией, тем более что меньшевистское руководство Грузии запустило на Запад дезинформацию о том, что якобы войска Азербайджана перешли грузинскую границу и занимают грузинские села. Замечу, что позиция Ленина и Сталина в оценке заявлений Орджоникидзе, а следовательно и Кирова, была единой. 5 мая 1920 года Ленин и Сталин телеграфировали Орджоникидзе: «…ЦК обязывает Вас отвести части от пределов Грузии к границе и воздержаться от наступления на Грузию. После переговоров с Тифлисом ясно, что мир с Грузией не исключен»[143].

Напуганные установлением Советской власти в Азербайджане, грузинские меньшевики пошли на переговоры. Между Советской Россией и Грузией 7 мая 1920 года был заключен мирный договор. По его условиям правительство Грузии брало на себя обязательства: очистить территорию Грузии от иностранных и белогвардейских формирований, запретить деятельность организаций и лиц, выступающих против Советской России, амнистировать участников антименьшевистских выступлений, разрешить легальное существование коммунистической партии Грузии. В свою очередь, Советская Россия обещала не вмешиваться во внутренние дела Грузии, отказывалась от продажи оружия грузинским повстанцам.

Дипломатическая деятельность Кирова в Грузии изучена недостаточно. Расширение доступа к различным архивам, изучение их документов позволило несколько расширить наше представление об этой стороне жизни Кирова. Между тем, начиная с середины мая 1920 года. Сергея Мироновича готовят для работы полпредом в Грузии. С ним беседуют сотрудники наркомата иностранных дел, в том числе и Чичерин, соответствующие службы Всероссийской Чрезвычайной Комиссии, работники аппарата Центрального Комитету партии, в частности Е. Д. Стасова. 29 мая он получает соответствующие дипломатические документы, а два дня спустя, то есть 31 мая состоялась личная встреча Кирова с Лениным, где обсуждался вопрос о предстоящей работе первого в Тифлисе[144].

Обращает на себя внимание следующее. В эти годы у Кирова устанавливается рабочий контакт с Лениным. Можно вполне определенно сказать о четырех личных длительных беседах между ними. Перед поездкой в Грузию, по возвращении из нее, перед отъездом в Ригу, где проходили советско-польские переговоры, и после возвращения оттуда. Более того, имеются письма Кирова к Ленину из Грузии. В них он сообщает: «Ваши заветы исполню в точности». Наряду с этим в письмах дается анализ обстановки в Грузии.

И все же главным адресатом Кирова является Елена Дмитриевна Стасова. Именно ей он пишет длинные письма, в которых информирует о дальнейших шагах, предпринимаемых посольством РСФСР в Грузии.

Более того, ряд телеграмм, посланных Кировым в Москву, содержат два адреса («Председателю Совнаркома Ленину, копия — в ЦК — Стасовой»), По всей видимости, Киров видел в Ленине человека, стоявшего на вершине власти, возможно считал, что ни к чему лишний раз мозолить ему глаза, справедливо полагая, что Стасова извлечет писем всю нужную Ленину информацию и передаст по назначению.

А информировать было о чем.

Условия мирного договора постоянно нарушались обеими сторонами. Полпред РСФСР в Грузии частенько выступал с балкона здания полпредства с пропагандой идей социалистической революции, а грузинское меньшевистское правительство продолжало репрессировать коммунистов, закрывать их газеты.