Неизвестный Киров

Такой колоссальный рост жителей Ленинграда, особенно рабочего класса, остро поставил проблемы городского хозяйства: обеспечения населения топливом, реконструкции и развития систем водоснабжения, канализации, связи. Бурное развитие жилищного строительства, возникновение новых жилищных массивов в Выборгском, Невском, Московско-Нарвском районах заставило всерьез задуматься о транспорте. Необходимо было обеспечить сравнительно быстрое перемещение людей к местам их работы. В 1934 году летом на линию вышли первые триста автобусов. В свою очередь, значительное увеличение транспортных потоков вызвало необходимость позаботиться о безопасности движения. Почти ежедневно газеты «Ленинградская правда», «Красная газета», «Смена» сообщали о дорожно-транспортных происшествиях: наезды на пешеходов, столкновения машин. 23 октября 1934 года вопрос о безопасности автотранспортного движения обсуждался на секретариате обкома и горкома ВКП(б). Этому предшествовало следующее обстоятельство: 16 октября 1934 года на Больше-Охтинском проспекте пьяный шофер; управляя грузовой машиной «Форд», потерял по дороге трех пассажиров, выпавших из кузова и получивших смертельные травмы, а затем сам вместе с автомобилем свалился в Неву.

Происшествие оживленно обсуждали горожане. Отдел регулирования уличного движения Ленсовета вынужден был сообщить специальной запиской об этом случае Кирову. Необходимо было принимать экстренные меры. Внимательно ознакомившись с документом, Сергей Миронович написал на нем: «А. И. Угарову. Поднять работу по укреплению труддцсциплины среди шоферов по линии профсоюза и предложить ее вести систематически, широко используя материалы подобно настоящему — преступно нарушающим дисциплину»[241].

«Кадры решают все»

Трудно пока объяснить почему, но к весне 1934 года большие трудности возникли в осуществлении кадровой политики. Имеется большое число документов, повествующих об этом. Приведем один из них. Это письмо, причем не единственное такого рода. Оно датировано 31 марта 1933 года. Написал его Николай Иванович Бухарин.

«Дорогой Сергей Миронович!

Переболев у тебя в Ленинграде очередной болезнью и приехав в Москву, разрешаю себе побеспокоить тебя нижеследующими строками.

Серебровский снял Ольберга с Нисалюминия. Всем говорит, что согласовано с тобой. Если последнее правда, то он, по всей видимости, тебя не совсем правильно информировал. Ленинградцы (представители комиссии) были весьма поражены…

У Серебровского тут, очевидно, свои соображения: он человек „дальнего прицела” у которого лидероведение, помноженное на конъюнктуроведение, образует материальную базу, на которой высятся „моральные, политические и религиозные недостатки”.

Коротко говоря: я сегодня просил обождать Серго, и очень прошу тебя — каково бы ни было твое мнение по существу вопроса — повременить с окончательным решением до приезда шефа. Вообще же сейчас идет не только резня по деньгам, но:

1) сплошная съемка людей из институтов…

2) разбивка, пересадка, кромсание, когда меня вовсе не спрашивают. Боюсь, что растерзают Механобор (там приличный директор, коммунист, инженер, очень вдумчивый тов. Норкин).

Я поэтому прошу тебя, как главу Ленинграда, не допускать на преемственной тебе территории излишних за-, пере- и пр. „гибов“, которые нам влетят в копеечку…

Твой Н. Бухарин»[242].

Это письмо не только вырисовывает характер самого Николая Ивановича, но и дает яркое представление о сложнейших отношениях тех лет.

Трагично сложилась судьба директора Механобра. Впоследствии он был репрессирован и погиб в лагерях. Николай Павлович Норкин родился в семье приказчика бывшей Могилевской губернии 3 октября 891 года, окончил гимназию, служил в царской армии, затем в Красной Армии. Вступил в партию в 1918 году. Потом окончил Днепропетровский горный институт и началась обычная трудовая деятельность горного инженера на шахтах Донбасса. С октября 1930 года Николай Павлович в Москве на руководящей работе. По рекомендации Н. И. Бухарина марте 1932 года стал директором Ленинградского института «Механобр». 7 февраля 1937 года на секретариате горкома, уже после смерти Кирова, Н. П. Норкин «за систематическую связь с врагами народа и оказание им материальной помощи — исключен из рядов ВКП(б)». Такая формулировка автоматически вела к аресту.