Неизвестный Киров

Наверное, как у всякого директора у Норкина были свои друзья и недоброжелатели. Доносов на него в различные органы было слишком много даже по тем временам. Один из них поступил от некоего члена партии с 1918 года П. Леонова в Свердловский райком партии 25 августа 1936 года. (Свердловским тогда назывался один из вновь созданных районов города.) В нем от имени большинства членов партии института утверждалось, что состояние работ в Механобре неудовлетворительное, директор глубоко не анализирует работу, что Норкин — «…чиновник бюрократического толка», «перестал быть большевистским членом партии и продолжается связь его до последнего времени с контрреволюционным троцкистом Эрдманом…» Другой донос был адресован в Комиссию партийного контроля. Его подписал некто Андрей Костров. Этот член партии в выражениях не стеснялся, видимо, ярлыки он клеить был мастер: «Научно-исследовательский институт Механобор, находящийся в Свердловском районе был и остался замусоренным мерзавцами-оппозиционерами. В Механоборе с 1931 г. работала член ВКП(б) — родная сестра Зиновьева — Зак — яркая оппозиционерка, которая поддерживалась Норкиным и секретарем парткома ярым оппозиционером Эрдманом».

Были на Норкина и другие аналогичные доносы. Так, Карпушин, член партии с 1928 года, в конце своего послания сделал приписку: «Я еще раньше сигнализировал, но мои материалы попали в руки Цыганова и Лосева. Мерзавец Цыганов и Лосев дали обратный ход и обвинили меня в склоке».

Этот донос помечен августом 1936 года. Но еще в апреле партийный комитет парторганизации «Механобор» слушал вопрос о выступлении Карпушина на общем партийном собрании с обвинением Норкина в покровительстве оппозиционерам, работавшим в то время в институте. Именно на этом заседании парткома присутствовали работники Василеостровского райкома ВКП(б) — Цыганов и Лосев, Тогда почти все выступающие в той или иной форме поддержали Норкина. Приведу лишь одно, на мой взгляд, наиболее яркое — Алексеева. К сожалению, не указаны инициалы и не удалось пока установить, кто по профессии был этот несомненно мужественный человек. «Обвинения со стороны Карпушина о том, что Норкин брал под защиту оппозиционную группу троцкистов зиновьевцев после убийства Кирова, — сказал он, — не только не обоснованы, но и ложны, так как в это время (сентябрь 1934 — февраль 1935 гг. — А.К.) Норкин находился за границей. До и после приезда Норкин резко выступал против бывших оппозиционеров, находящихся в Механоборе». В защиту Норкина выступили присутствовавший на парткоме представитель НИСа Наркомата тяжелой промышленности Арманд. В постановлении указывалось: «Выступления Карпушина тенденциозные, надуманные и вылились в склоку», что они «выросли на беспринципной, личной основе…», что «затеянная склока не является первой, и на предыдущих местах работы на „Красном Путиловце“ и в институте „Металла" Карпушин имел выговор за склоку».

Однако спустя некоторое время Карпушин пишет новый донос, и участь Норкина, а вместе с ним и тех, кто выступал на его защиту, была решена.