Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

«Наиболее резким доводом изоляционистов, – писал Шервуд, – было глухо высказывавшееся обвинение в том, что страна находится перед лицом еврейского заговора, участники которого стремятся вовлечь нас в войну. В частности, Линдберг открыто заявлял об этом, указывая, что единственными лицами, благоприятно относящимися к американскому вмешательству в войну, являются члены семьи Рузвельтов, англичане и евреи. Совершенно очевидно, что еврейская община имела достаточно побудительных причин для антинацистских настроений, но в ее среде отнюдь не было единодушия в оппозиции по отношению к изоляционизму. Имелись евреи, главным образом в высших экономических слоях общества, поддерживавшие комитет «Америка прежде всего», потому, что их боязнь антисемитизма в Америке намного превосходила их отвращение к нацистскому варварству в Европе. Кроме того, имелись также евреи, готовые, как и любые другие, «делать дела с победоносным Гитлером»27.

Уилки не шел с «изоляционистами». Он стремился доказать лишь один тезис: переизбрание Рузвельта вовлечет страну в войну – и даже указывал сроки, чаще всего по каким-то ораторским соображениям, – апрель 1941 года. Он предъявил ФДР и обвинения касательно его предвоенной политики. «Ведь именно он был крестным отцом этой несчастной конференции в Мюнхене», – кричал он на митингах. Уилки предупреждал, что, если ФДР будет переизбран, «вы будете иметь американское тоталитарное правительство задолго до истечения третьего срока». Голоса, отданные за Рузвельта, настаивал он, обернутся деревянными крестами для отцов, мужей, братьев и женихов. Республиканцы напрашивались на ответ – нельзя было идти на выборы «поджигателем войны» и «диктатором».

18 октября «великий белый отец» (так иногда зовут в США президента) сообщил, что в пяти речах перед выборами Он ответит на «злонамеренную фальсификацию фактов» республиканцами. Рузвельт предупредил, что не будет удаляться от столицы далее чем на 12 часов пути. Не очень далеко – секретная служба воспротивилась полетам. ФДР заявил, что вынужден принять участие в кампании, ибо его противники заявляют, «например, что президент Соединенных Штатов телефонировал Гитлеру и Муссолини и продал Чехословакию, что несчастные безработные в нашей стране будут загнаны в концентрационные лагеря, что правительство США не будет иметь страховых фондов к тому времени, когда рабочие состарятся и получат право на получение пенсий, или что переизбрание нынешней администрации принесет конец американской демократии в четыре года. Я думаю, что они знают, и я знаю, что все эти утверждения – ложь».

Вступление президента в кампанию было встречено с громадным энтузиазмом. Когда его поезд прибывал на ту или иную станцию, ему везде бывал обеспечен горячий прием. Шервуд отмечал, что «наибольшее воодушевление всегда проявляли рабочие и их семьи. Они выходили на железнодорожное полотно и бежали за поездом, восклицая: «Да благословит вас господь!»«. Уилки, напротив, в рабочих кварталах встречал град гнилых яблок, тухлых яиц, иногда камней. Не без участия активистов демократической партии широко распространилось мнение, что он происходил из немцев, а в его родном городе якобы развешаны плакаты «Нет, никогда солнце не будет светить негру».

Уилки пытался повернуть симпатии масс, понося ФДР за то, что он баллотируется в третий раз. Рузвельт только раз намеком коснулся этой проблемы, заявив в Кливленде, что через четыре года в стране «будет другой президент». Толпа начала скандировать: «Нет! Нет!» Речь транслировалась по радио, и ФДР сразу понял, что крики толпы будут истолкованы его противниками как намерение стать постоянным президентом. Он продолжил речь, приникнув губами к микрофону, чтобы заглушить вопли.

Рузвельт действительно только в пяти речах сумел дать отповедь многомесячной кампании республиканцев, использовал даже мельчайшие промахи своих противников. Внимание президента обратили на статью в «Нью-Йорк таймс», в которой А. Крок доброжелательно рекомендовал республиканской партии унять некоторых ее ревностных сторонников. Крок привел высказывание некоего судьи из Филадельфии: «Президента поддерживают лишь нищие, те, кто зарабатывает меньше 1200 долл. в год, хотя они и того не стоят, а также члены семьи Рузвельта». В 1940 году такой доход имела примерно половина населения страны.