Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Выступление филадельфийского судьи дало повод Рузвельту разразиться громовой речью в Бруклине. Рассказав о социальных завоеваниях «нового курса», он заключил: «Нищие», недостойные даже потребляемой ими соли, – вот в чем выражаются подлинные чувства республиканского руководства в нынешнем благословенном году!.. Это прямой, порочный, антипатриотический призыв к классовой ненависти, к классовому презрению! Друзья мои, это как раз и есть то, против чего я борюсь со всей энергией. Я борюсь за свободную Америку, за страну, где все мужчины и женщины пользуются равными правами на свободу и справедливость». Избиратели не могли не согласиться с президентом – быстро рассасывающаяся в связи с мобилизацией экономики безработица, увеличение заработной платы служили доказательством того, что политика правительства несет благосостояние многим миллионам семей. Горячность ФДР в восхвалении социальных достижений «нового курса» подогревалась соображениями весьма прагматическими. Военные врачи отвергали по состоянию здоровья почти половину молодых людей, призывавшихся даже по выборочной воинской повинности. США расплачивались за голодные годы кризиса и жизнь впроголодь вплоть до начала войны.

Уилки поддержали крайне правые и крайне левые элементы, хотя руководствовались различными и даже противоположными мотивами. Среди них был и руководитель КПП Дж Льюис, который никак не мог простить президенту неблагодарности после выборов 1936 года. Он поклялся, что покинет свой пост (и действительно покинул) в случае переизбрания Рузвельта. ФДР позабавило странное сочетание политических сил, стоявших за спиной Уилки. Он отплатил республиканцам их же монетой – разве не они много лет обвиняли Рузвельта в «социалистических» и «коммунистических» симпатиях? В бруклинской речи он окрестил аморфную коалицию «нечестивым союзом», разъяснив: «Мы знаем, что нет общей почвы, на которой они могли бы объединиться, если не считать их одинаковых стремлений к власти и их недовольства нормальными демократическими порядками, не позволяющими добиться сразу диктаторских целей, к чему стремится каждая группировка… Их задача заключается в том, чтобы помешать демократии стать сильной и целеустремленной. Но теперь у нас есть сила и целеустремленность, и мы намерены сохранить их»28.

Да, он располагал «силой» весьма значительной и далекой от евангелия «демократии», которое тогда страстно проповедовал. На протяжении всей кампании 1940 года маячила угроза со стороны Дж Кеннеди, который, хотя и находился в Англии, мог в любой момент бросить свой вес на политическую арену. О его намерениях ФДР отлично знал: посол был под неусыпным наблюдением английских спецслужб. На Кеннеди составили обширное досье, которое к исходу избирательной кампании представили Рузвельту. Посол похвалялся «бросить 25 млн. голосов католиков в пользу Уилки и вышвырнуть Рузвельта». За пять дней до выборов он намеревался опубликовать статью с обвинениями в адрес администрации Рузвельта и т. д. Помимо того, в досье была масса высказываний Кеннеди пронацистского толка.

Стефенсон рассказывал, как ФДР знакомился с досье: «Я сидел и смотрел на ФДР через его стол, заваленный бумагами. У него была манера, читая документ, покачивать лист из стороны в сторону. По мелким признакам вы могли заключить, что он сердится. Он все резче раскачивал бумагу, затем спокойно сложил ее, очень медленно порвал на мелкие клочки и бросил в корзину. Он продиктовал телеграмму Кеннеди: «Торговля спиртным в Бостоне отлична, девочки в Голливуде как нельзя привлекательны. Прибыть к субботе»«. Кеннеди, как известно, нажил состояние на торговле алкоголем и в Голливуде.

27 октября Кеннеди прилетел в США и позвонил Рузвельту из Нью-Йорка. Присутствовавший при разговоре в кабинете ФДР Л. Джонсон рассказывал, что президент необычайно любезно поговорил с послом, повесил трубку и провел пальцем по шее, как бы перерезав глотку. Кеннеди встретился с президентом, а через два дня знавшие его с величайшим удивлением прочитали заявление посла в газетах. Оказывается, он всегда стоял горой за Рузвельта и никогда не поносил Англию! Чудо из чудес! К нему – сухой комментарий Стефенсона: «Если бы Кеннеди был отозван раньше, он бы вел кампанию против ФДР со значительными шансами на успех. Мы задержали его в Лондоне, с тем чтобы он не смог нанести вреда в США»29. На этом не только дипломатическая, но и политическая карьера Кеннеди закончилась.

В заключение кампании Рузвельт еще раз вернулся к достижениям «нового курса», который является «вашим творением, американский народ». Он твердо заверил: никогда американцы не будут воевать в европейской войне. «Я даю вам, отцы и матери, еще одно заверение, – сказал он в Бостоне 30 октября, – я уже говорил это раньше и буду повторять вновь и вновь: ваши сыновья никогда не будут посланы для участия в иностранных войнах». Аналогичные посулы расточал и Уилки.