Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Рядом с президентом стали более заметными профессиональные политики, а не личные советники. Партийные машины Нью-Йорка и Чикаго в конечном счете обеспечили успех ФДР на выборах. Он помнил об этом, отблагодарил верных.

Единственным влиятельным советником Рузвельта остался Г. Гопкинс. В 1940 году он внешне занял вакантное место Л. Хоу. Гопкинс зарекомендовал себя как человек, беспредельно преданный президенту, обладавший редким качеством – он угадывал, и обычно правильно, намерения Рузвельта.

10 мая 1940 г. Гопкинс вечером пришел по делам в Белый дом. Он чувствовал себя очень плохо. Рузвельт предложил ему переночевать. Гопкинс остался и прожил в отведенном ему помещении – бывшем кабинете Линкольна в юго-восточном крыле здания – три с половиной года.

Отныне Гопкинса можно было всегда видеть в Белом доме. В августе 1940 года он ушел в отставку с поста министра торговли и состоял постоянно при президенте. Он стоял на страже ФДР, не допуская к нему чиновников с маловажными делами. Обычно Гопкинс говорил: «Президент не станет заниматься всей этой чепухой и пустяками, если я могу решить этот вопрос». Он не добавлял, однако, что всегда действовал на основании указаний президента. Когда Гопкинс в старом халате шел к президенту, казалось, что он идет к старому приятелю. На деле Гопкинс никогда не забывал, что ФДР – «босс». Люди, пытавшиеся сравнить Гопкинса с Хоу, забывали: Хоу возражал, а Гопкинс беспрекословно выполнял.

Помимо этого, Гопкинс умел льстить. Вот ведь какая атмосфера дарила вблизи ФДР. Слагая обязанности министра торговли, Гопкинс (уже постоянный жилец Белого дома!) в письменной форме изъяснялся в любви президенту, припоминая: «Я думаю о том, что годы, проведенные с Вами, – самые счастливые в моей жизни… Только, ради всего святого, забудьте об этих сигаретах в моем кармане. [В 1935 г. Гопкинс по ошибке взял пачку сигарет со стола ФДР.] Вспомните тот день, когда мы заехали в тупик в горах в Неваде и Мак [секретарь ФДР Макинтайр] был готов пожертвовать своей жизнью? [Макинтайр на крутом повороте выскочил из машины и, напрягшись, держался за нее на случай, если автомобиль начнет сползать со склона.] И шампанское на Новый год, ведь только на праздновании его в Вашем доме подают шампанское. Или я ошибаюсь?… А пикники!»31 И так далее.

По мере того как неотложные дела превращали президента прежде всего в администратора, возрастала репутация Элеоноры Рузвельт – политика. Она разъезжала по стране, выступала на различных церемониях и митингах, вызывая своими либеральными взглядами большую ненависть правых, чем сам ФДР. Ее ежедневные статьи «Мой день» на злобу дня публиковало все большее число газет. Даже антирузвельтовские газеты помещали их – редакторы шли навстречу своим читателям. В 1940 году она подписала контракт на пять лет на публикацию этих статей, независимо от того, будет ли переизбран ФДР или нет.

С годами Рузвельт перестал скрывать свою склонность флиртовать с женщинами, а у Элеоноры вошло в привычку с иронией отзываться о «прекрасных дамах, молящихся у его алтаря». Президент часто подшучивал над женой: стоило появиться на приеме в Белом доме красивой женщине – он с деланым ужасом бормотал: «Не оставляйте меня наедине с ней». Иногда это относилось к просительницам, известным своей настойчивостью. Но, вспоминала дочь ФДР, «стоило отцу подружиться с женщиной – будь она принцессой или секретаршей, он всегда умел изловчиться и с дьявольским смехом дать ей шлепок пониже спины, одновременно рассказывая какую-нибудь веселую историю. Для матери же это было ужасно». Упорная привязанность ФДР к Люси Рутерферд отравляла жизнь Элеоноре. Супруги Рутерферды бывали гостями в Белом доме, Люси навещала Рузвельта в Уорм-Спрингсе. Она оставалась его тенью. Очень ограниченный круг лиц знал, что поезд президента во время поездок по стране останавливался на небольшом полустанке в штате Южная Каролина. Поезд долгими часами ожидал президента – он находился с визитом в Эйкене, зимней резиденции семьи Рутерфердов. Охрана слегка подшучивала над президентом – он, совершая автомобильные прогулки в окрестностях столицы, нередко требовал остановить машину, чтобы подвезти «одну даму». В условленном месте Рузвельта поджидала, конечно, Люси. Час-другой она сидела в машине, безропотно выслушивая монолог ФДР обо всем и ни о чем.

Обе беспредельно преданные секретарши Мисси Лихэнд и Г. Талли по-прежнему скрашивали окружение президента. Роль мягкой и деловой Лихэнд трудно переоценить. Она вела себя как домоправительница президента, вмешивалась в его быт даже по мелочам, убеждала ФДР вести себя «прилично» в надлежащих случаях, определяла, кого следует пригласить на обед или прием в Белый дом, и т. д. Завоевание доброго расположения Лихэнд было кратчайшим путем к ФДР. Она выполняла значительную часть функций, которые в противном случае выпали бы на долю первой леди США – Элеоноры.