Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Конгресс вотировал меры по некоторому ограничению прибылей и цен на продукты сельского хозяйства. 3 октября Рузвельт назначил члена Верховного суда Дж Бирнса руководителем управления экономической стабилизации. Его ведомство расположилось в восточном крыле Белого дома. Фактически он стал правой рукой президента по внутренним делам. Работы у Гопкинса поубавилось. ФДР считал назначение Бирнса удачей – он был связан с демократами южных штатов и обеспечивал президенту их поддержку.

Снова и снова ФДР подчеркивал – война не время для реформ. Когда ему предложили ограничить расовую сегрегацию, ФДР счел это «преждевременным», разъяснив: «Мы должны сначала начать выигрывать войну… прежде чем заниматься широким планированием на будущее… Нужно не уходить от реальностей войны. Я не убежден, что мы можем одновременно быть реалистами в войне и планировщиками на будущее». Ф. Перкинс, готовившую речь о внесении изменений в социальное, обеспечение, Рузвельт просил помнить и выделить: «Это отнюдь не меры нового курса, как сочтут некоторые»28. Он не хотел дать даже повода помыслить, что правительство пойдет на какие-нибудь реформы, имеющие социальное звучание.

Хотя побед в войне не было, ФДР в предвидении очередных выборов в конгресс в речи 12 октября укреплял веру в военное командование. Он пытался доказать, что отказ от открытия второго фронта был разумным. «Я хочу сказать только одно о наших планах: они принимаются не чернильными стратегами, выражающими свои взгляды в печати и по радио. Один из величайших американских полководцев, Роберт Э. Ли, как-то заметил, что в войне в его дни все лучшие генералы, по-видимому, работали в газетах, а не в армии. Сказанное им, вероятно, верно для всех войн». Советники побудили ФДР исключить из речи следующее заявление: «Один кабинетный стратег или комментатор опаснее для дела победы демократической страны, чем десять „медных касок»«(так в США называют военщину). Они сочли, что осенью 1942 года это суждение принесет больше вреда, чем пользы.

Рузвельт делал все, чтобы не подорвать национальное «единство», всячески подавляя межпартийную борьбу. ФДР подал пример – в 1942 году происходили промежуточные выборы в конгресс. Он подчеркнуто не выступал с политическими речами. В сентябре президент выехал в двухнедельную поездку по стране, по условиям военного времени ее маршрут сохранялся в тайне. Он проехал почти 15 тыс. км, инспектировал военные объекты и ни разу не открыл рот по политическим вопросам! За неделю до выборов ФДР пишет американскому послу в Лондоне Вайнанту: «Когда придет время в следующий вторник, надеюсь, что страна забудет о политике на два года. То было бы, однако, почти невероятное чудо». Чуда, разумеется, не случилось. Республиканцы истосковались по власти и привилегиям.

3 ноября 1942 г. на выборах в конгресс демократов потеснили. ФДР отныне имел в конгрессе самое маленькое большинство за все время пребывания в Белом доме.

Война, хотя и носившая антифашистский характер, не ликвидировала социальных проблем США. Монополии наживались на войне, трудящиеся, разумеется, не несли тягот, сопоставимых с теми, которые выпали на долю народов Европы и Азии (в 1939–1945 гг. в США доход рабочих удвоился, фермеров – утроился), тем не менее они считали, что им не идет должная доля. Отсюда стачки. В 1940–1945 годах – более 23 тыс. с участием 11 млн. В разгар забастовки горняков 1 мая 1943 г. Рузвельт приказал войскам занять шахты. Конгресс принял закон Смита – Коннели, ограничивший право на забастовку во время войны. ФДР наложил на него вето, однако повторным голосованием 25 июня закон был принят. Влияние ФДР на внутренние дела было на ущербе. В каком смысле?

В войну Соединенные Штаты, как ни парадоксально, вернулись к «нормальным временам». Безработица рассосалась – с 10 млн. в 1940 году до 800 тыс. безработных в 1943 году. Те, кто материально связывал себя с «новым курсом», получили, с их точки зрения, сами работу.

Скорбные странники, описанные Дж Стейнбеком в «Гроздьях гнева», обрели спокойствие где-нибудь на заводах, переведенных на военные рельсы, с полуторной оплатой сверхурочных работ. WPA изжила себя, конгресс, избранный в 1942 году, ликвидировав ее, констатировал лишь случившееся – ее смерть. В быстрой последовательности были аннулированы ССС и сходные чрезвычайные ведомства, оказывавшие прямую государственную помощь и раздававшие пособия. Конгрессмен Д. Табер Торжествующе воскликнул: агентства «нового курса» должны быть «уничтожены не на время войны, а навсегда!» ФДР наверняка не считал это ересью. На пресс-конференции в декабре 1943 года Ф. Рузвельт признал то, что, вероятно, уже замечалось за ним: он больше не считал нужным продолжать политику, сформулированную в «новом курсе»…

«Вопрос. Г-н президент… стало известно, что вам больше не нравится термин «новый курс». Не расскажете ли вы нам, в чем дело?