Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Президент. Да, я ожидал, что кто-нибудь все же спросит об этом… Как родился новый курс? Он возник, потому что некий больной по имени США страдал от серьезного внутреннего расстройства… Послали за доктором. Потребовалось много времени, несколько лет… прежде чем болезнь была излечена… Два года назад с тем же пациентом произошел несчастный случай, не внутреннее расстройство. Два года назад, 7 декабря, он попал в тяжелую переделку… И он стал предметом забот нового доктора. Старый доктор – Новый курс – не умеет лечить руки и ноги. Он хорошо знает терапию, но не знает хирургии. Поэтому он обратился к своему коллеге – доктору Выиграть войну, который и занялся лечением последствий несчастного случая…

Вопрос. …Собираетесь ли вы отложить новый курс до окончания войны и вновь обратиться к социальным проблемам или вы полагаете, что пациент выздоровел?

Президент. Программа 1933 года… была программой для разрешения проблем 1933 года. Со временем будет новая программа, независимо от того, кто окажется у власти. Мы больше не говорим в терминах программы 1933 года. Мы почти выполнили ее»29. Ежегодное послание о положении страны в январе 1944 года: «В то время как большинство продолжает свою работу без жалоб, шумное меньшинство требует особых привилегий для особых групп. Тунеядцы гнездятся в кулуарах конгресса и барах Вашингтона, представляя эти специальные группы, в отличие от основных интересов нации в целом. Они стали рассматривать войну прежде всего как средство обогащения за счет своих соседей – обогащения деньгами, политическими или социальными привилегиями»30.

Где выход? Рузвельт указал: «Индивидуальная свобода не может существовать без экономической обеспеченности и независимости. «Люди в нужде – не свободны». Голодные, безработные – вот материал, из которого возникают диктатуры. В наше время эти истины признаны самоочевидными. Мы приняли, так сказать, второй билль о правах, который устанавливает новую основу безопасности и процветания для всех, независимо от расы и вероисповедания». Он перечислил, что имелось в виду: право на работу, право на достаточную зарплату, право бизнесменов вести дела без господства монополий, право на образование и т. д. Дж Барнс назвал это послание «самой радикальной речью за всю его жизнь… Никогда раньше он не связывал столь явно старый политический билль о правах, принятый против правительства, с новым биллем экономических прав, которые нужно осуществить усилиями правительства»31.

Частично сказанное Рузвельтом нужно, безусловно, оценить как энергичное упражнение в политической риторике, настоятельно необходимое для здравия капитализма. ФДР, помнивший об уроках революционного подъема после первой мировой войны, ожидал, что вслед за антифашистской, освободительной войной последуют куда более серьезные потрясения в мире капитала. Он готовился к ним, стремясь ввести Соединенные Штаты в послевоенные годы сытыми и в той мере, в какой это возможно, довольными существующей системой правления. Пусть риторика, но заверения исходили с самого пика власти – от президента.;

Как все это обернется в будущем, тогда, естественно, точно «не представляли, но уже на исходе военных лет крупный капитал открыто возблагодарил ФДР за прозорливость в годы войны.

Председатель Торговой палаты США Э. Джонсон в нашумевшей книге «Америка безгранична» в 1944 году утверждал: «Война доказала нам то, что было всегда, но что не всегда было видно, – сфера согласия превосходит сферы конфликтов». Джонсон обругал «доктринерскую теорию свободного предпринимательства» и воспел Америку Рузвельта: «Слава за самые великие свершения в производстве в основном принадлежит американскому капитализму, инициативе, изобретательности и способности частного бизнеса»32. В годы войны не кто другой, как ФДР, поддержав всей мощью государства монополии, создавал им эту славу в США.

В мировой исторической перспективе последствия проделанного Рузвельтом были куда как серьезны. В США монополии становились «забытым врагом».

VI

Хотя война была очень далеко от берегов США, секретная служба тщательно охраняла президента. Редкие поездки Рузвельта по стране в интересах безопасности хранились в тайне, его выступления во время их не освещались ни печатью, ни радио. Вокруг ФДР теснилась многочисленная сверхбдительная охрана.

Во время посещения, например, верфи Кайзера осенью 1942 года Рузвельт выступил на двадцатитысячном митинге рабочих. «Знаете, – шепнул он в микрофон, – знаете, предполагается, что меня здесь нет». Всеобщее оживление. Переждав несколько мгновений, ФДР продолжил: «Вы обладаете тайной, которую не знают даже газеты Соединенных Штатов».