Неизвестный Рузвельт. Нужен новый курс!

Журналист У. Уинчелл видел, как ФДР расплакался. Некий конгрессмен Ламбертсон со своими друзьями публично твердил, что сыновья ФДР избегают фронта. Уинчелл оказался в кабинете президента в то время, когда тот читал письмо одного из своих сыновей. «Папочка, – писал он, – иногда я мечтаю о том, чтобы кого-нибудь из нас убили, и тогда они, может быть, перестанут терзать остальную семью!» Президент отложил письмо, губы его задрожали, на глазах показались слезы.

Уинчелл случайно выяснил, что сын Ламбертсона только что отказался служить в армии, ссылаясь на свои убеждения. Журналист немедленно сообщил газетам об этом открытии, соответствующие заголовки запестрели на первых страницах. ФДР вызвал Уинчелла. На столе перед президентом лежали газеты со статьями о сыне Ламбертсона. Рузвельт постучал по ним мундштуком и произнес только одно слово: «Благодарю!»

VII

В ночь на 8 ноября 1942 г. американо-английские войска под командованием Д. Эйзенхауэра высадились в Северной Африке, находившейся под контролем правительства Виши. Операция носила претенциозное название «Факел». Высадка прошла без больших боев. Представитель Рузвельта в Северной Африке Р. Мэрфи с удовлетворением вспоминал: «С военной точки зрения операция «Факел» частично была блефом. Союзные штабы считали, что для нее нужно, по крайней мере, полмиллиона человек»36. Высадилось 110 тыс., нехватку остальных компенсировали усилия УСС, сумевшего подготовить благоприятные условия для союзников. Французские войска через несколько дней прекратили сопротивление. Рассказывают, что, когда Стимсон позвонил Рузвельту доложить о результатах высадки, рука президента, державшая трубку, заметно дрожала. Он ответил: «Слава богу, слава богу. Поздравляю. Потери незначительны. Много ниже, чем вы предсказывали. Слава богу». Благодарить надо было УСС.

Рузвельт, которому прямо докладывал Мэрфи, санкционировал соглашение с адмиралом Дарланом, одним из активных деятелей режима Виши, оказавшимся тогда в Северной Африке.

Сделка вызвала очень бурную реакцию. Рузвельта обвиняли в том, что он способен делать дела с фашистскими режимами. Двое представителей де Голля явились к Рузвельту негодовать. Он раскричался: «Я имею дело с Дарланом, ибо он дал мне Алжир! Завтра я буду иметь дело с Лавалем, если он предложит мне Париж!» Да, политическое решение – сделка с Дарланом – позволило американским войскам избежать кампании в Алжире и Марокко. В то время, когда обвинения сыпались на ФДР со всех сторон, а Хэлл объявил их «идеологической», то есть «коммунистической», пропагандой, И.В. Сталин писал Черчиллю: «Мне кажется, что американцы умело использовали Дарлана для обеспечения дела оккупации Северной и Западной Африки. Военная дипломатия должна уметь использовать для военных целей не только Дарланов, но и черта с его бабушкой».

Дарлан понимал, что он нужен американцам только на время. Его опасения подтвердило публичное заявление ФДР: соглашение «является только временной целесообразностью, оправдываемой лишь военной необходимостью». Узнав о заявлении Рузвельта, Дарлан пишет американским командующим: «Я только лимон, который американцы выбросят, когда выжмут до конца». Таинственное убийство Дарлана в конце декабря избавило Вашингтон от дальнейших хлопот.

Гитлеровцы быстро оправились. Они перебросили в Тунис несколько дивизий, которые не только остановили, но и отбросили американские войска. Предсказание генерала Маршалла на совещании у президента в начале ноября о том, что Тунис будет занят «в две-три недели», не оправдалось. После поражения на Кассерингском перевале генерал Б. Смит из штаба Эйзенхауэра заметил: «Нужно было расквасить нам нос, чтобы выбить из нас некоторое зазнайство». Стремительного наступления в Тунисе не получилось, предстояла затяжная кампания в дождливую африканскую зиму.

В начале 1943 года, когда американские войска не могли справиться с полудюжиной вражеских дивизий, Красная Армия, окружив крупную группировку врага под Сталинградом, продолжала победоносное наступление на запад, сражаясь с сотнями вражеских дивизий. В ежегодном послании о положении страны, прочитанном конгрессу 7 января 1943 г., Рузвельт был вынужден указать, что «доблестная защита Сталинграда и… наступление русских армий… являлись самыми большими, самыми важными событиями во всей стратегической обстановке в мире в 1943 году». Что до американских успехов, то, если отбросить пропагандистские рассказы, президент реалистически указал: вторжение в Северную Африку заставило Германию «отвлечь часть своих людских и материальных ресурсов на другой театр»; в войне против Японии «в прошлом году мы остановили японцев. В нынешнем году мы намереваемся наступать».