Немецкая машина футбола

В преддверии третьего матча, против Эквадора в Берлине, нам казалось, что на нашей стороне вся страна. Все теперь стало куда масштабнее одного футбола. Мы уже квалифицировались в следующий раунд в статусе лидеров группы, на кону уже не стояло ничего важного, но мы хотели показать, на что способны, и вышибить этих ребят со стадиона.

3:0.

Стадион опять заходил ходуном. А то, что творилось в остальной стране, было невероятным. Мы осознавали, что так хорошо играем не из-за тактики. Толпы болельщиков, вся Германия вытащили нас на новый уровень. Мы были довольно сильно обеспокоены перспективой разочаровать всех, риском не выйти из группы, а теперь большинство из нас думали: «Мы можем выиграть Чемпионат мира». Что тут творится? У нас была база – хорошая позиционная игра, мы можем забивать много, мы в порядке физически. А поддержка болельщиков тащила нас еще дальше. Страх неудачи улетучился.

Все превратилось в одну большую вечеринку. Люди, которые никогда прежде не смотрели футбольных матчей, теперь не хотели пропускать наши игры. Солнце не переставало светить, приезжавшие в страну болельщики из-за границы отлично проводили тут время, Германия вдруг обнаружила, что она гостеприимная страна, веселая страна. Все детали пазла складывались воедино. «Время заводить друзей» – таким был официальный слоган, и именно так все и было. Лето 2006-го было Летом Любви в Германии, Вудстоком нашего поколения.

На всех машинах висели немецкие флаги. Я никогда такого прежде не видел. Патриотизм внезапно стал нормой, даже крутостью. На протяжении нескольких недель мира за пределами футбола не существовало. Тысячи людей выстраивались на улицах, чтобы увидеть, как наш автобус следует до аэропорта. Казалось, что мы – герои какого-то странного фильма. Ты понимал: у всего этого огромные масштабы. Никому не удавалось ускользнуть от этого ощущения: как здорово быть частью всего этого! Все складывалось куда лучше, чем мы могли надеяться.

«Публичные просмотры», один из этих новомодных английских терминов, которые только мы, немцы, используем в речи, стал главной сенсацией турнира. Везде и всюду были телеэкраны. Друзья звонили мне: «Мы тут поставили телик, сотни людей приходят смотреть игру, как жаль, что ты не с нами». – «Да, но я вообще-то с командой. Тоже неплохо». – «Нет, нет. Тут тебе было бы куда веселее». И они правда так думали.

Кругом было сплошное великолепие. Кажется, в Штутгарте были какие-то проблемы в матче Англии с Эквадором, когда Дэвида Бекхэма стошнило прямо на поле, но это было одно из немногих исключений. Немцы путешествовали по своей стране и находили новую… ну, быть может, любовь это громко сказано, но новое влечение к своей стране, родство с ней. Впервые со времени войны люди могли сказать: «Да, я счастлив находиться здесь, я горжусь своей страной. Я готов идти с флагом». Раньше такие сантименты вызывали неловкое смущение. Чемпионат мира сделал так, что поддерживать свою команду и свою страну стало приятно. Ты комфортно ощущал себя в собственной шкуре.

Весной того года какие-то неонацисты запустили кампанию, направленную против двух наших игроков, Патрика Овомоелы и Джеральда Асамоа. Они были чернокожими. «Вы – не Германия», – говорили они. Но у этих идиотов не было ни единого шанса. Футбол доказал, что они ошибались, притом сделал это, не слишком-то стараясь и не заходя далеко, не доходя до точки, когда поддержка своих обращается в шовинизм или что-то такое. Просто так было правильно. Праздник позитивных эмоций. Никто никого не принижает.

Моя личная история Чемпионата мира? Было трудно. Я так хорошо работал на тренировках, что совершенно точно поставил бы себя самого в состав. Но Асамоа вышел в игре с Эквадором, и в первом матче плей-офф со Швецией я тоже не сыграл.

Клинсманн выступал с этими яркими мотивационными речами – самая знаменитая пришлась на игру с Польшей, когда он сказал: «Мы их в стенку впечатаем», – и все игроки замены должны были выступать с речами. Я всегда просто сидел и думал: «Только бы не я, только бы не я». Я слишком сильно нервничал. В день игры со Швецией во время обеда он подошел к моему столу.

«Хитце, сегодня ты скажешь пару слов». Блин. Всего несколько часов до игры. Что я скажу ребятам? Я знал, что не сыграю, но теперь эта речь стала моей игрой, единственным способом внести какой-то заметный вклад. Нужно было сделать что-то особенное. Мои партнеры неплохо справлялись со своими задачами и тоже нервничали перед тем, как начать говорить, но я хотел выделиться и превзойти всех. Все должно было быть очень эмоционально. Нужно было говорить громко и быстро. Нужно было сделать всех. Нужно было, чтобы их зацепили мои слова. Чтобы у парней пена пошла изо рта.

Вот круг. Ты входишь в него. И начинаешь. Моя речь не попала в официальный документальный фильм о Чемпионате мира. Это был один из лучших моих моментов. Я всех порвал. К несчастью, я не могу вспомнить в подробностях, что именно я тогда сказал.