Немецкая машина футбола

Мы должны были быть очень хорошо физически подготовлены, чтобы играть в такую требовательную к «физике» игру туда-сюда. Марк Верстеген и его ребята из Athlete’s Performance говорили нам, что ускорение исходит из самых крупных и больших мышц, ягодичных. Мы учились бегать по-разному, быть быстрее и становиться более мощными. Было также очень много упражнений, направленных на укрепление мышц торса. Я уже был знаком с кое-какими методами по опыту жизни в Англии; в то время англичане были на шаг впереди Германии в этом вопросе. Нам составляли индивидуальные тренировочные программы, следовать которым мы должны были в работе в клубах. Наши тренеры пытались общаться с менеджерами клубов; некоторые соглашались, другие нет, считая, что вопрос подготовки их игроков не касается Немецкого футбольного союза. Я занимался дополнительными тренировками на спринт и тренировался с весами, но мне было трудно сочетать их с регулярными тренировочными сессиями в «Вилле». У других игроков тоже были проблемы, их клубные тренеры оскорбились тем, что в сборной Германии негласно считали, что они недостаточно качественно готовят игроков.

Впервые с видеоанализом игры я столкнулся в «Вилле». Но Урс Зигенталер, человек, отвечавший за анализ и скаутинг, вышел на совсем иной уровень. Я никогда не видел такого человека, как он, он был совершеннейшим тактическим фриком. Он летал в Венесуэлу, чтобы посмотреть матч тамошнего чемпионата. Он ездил по всем этим странам, чтобы изучить, как они функционируют за пределами поля, какой менталитет у их команд. Он общался с таксистами по пути на стадион, разговаривал вообще со всеми. Такого рода исследования сыграли большую роль на Чемпионате мира. Я помню, как он говорил, что эквадорцы – очень работящий народ, у них сильные атлеты, но что они очень склонны терять голову. У них была склонность терять терпение и плохо реагировать на давление извне. Так что нужно было постоянно их беспокоить.

Этот мужик дышал футболом. Я счел это потрясающим, вдохновляющим. Лёв был таким же, вот почему они так хорошо ладили. В то время с трудом можно было представить Лёва с его спорткостюмом и свистком во рту в качестве тренера национальной сборной, для этого требовалось нечто большее. (Он дорос до этой роли, уже заняв должность.) Однако для него это было плюсом – он выступал в роли тактического гуру Клинсманна, которому не приходилось иметь дело с прессой. Он знал свое дело, это было очевидно. Я бы сказал, что он был лучшим футбольным тренером, с которым я работал. У него и Зигенталера были очень четкие идеи, и они были глубоко убеждены в том, что любая команда, следующая этим заветам, станет более сильной и успешной единицей. Это была правда. И даже после крупных поражений они не изменяли себе. Они просто продолжали стараться сделать так, чтобы все заработало, смотрели на лучшие команды мира и пытались понять, как и почему им удалось нас опередить.

Но в команде были некоторые игроки, которые не так заинтересованы в глубоком погружении во все эти вещи. Они хотели, чтобы их оставили в покое. Раньше, приезжая в сборную, они просто приятно проводили время. Некоторые адаптировались к переменам, другие опытные ребята воспротивились им, потому что привыкли все делать по-другому, как раньше. При Клинсманне тебя более-менее заставляли принимать участие в коллективном мыслительном процессе.

Мы полетели в Иран. Поездка выдалась необычной. Нам выдали брошюры с информацией о стране: ее размеры, политическая обстановка, религия. Оливер Бирхофф пришел побеседовать с нами и сказал: «Все сложится для вас хорошо».

Там было очень много болельщиков сборной Германии, нас там хорошо знали. Мы ехали в отель в Тегеране и видели огромное круговое движение, но никаких очерченных полос на дороге не было, так что люди просто ехали во все стороны. Не трафик, а хаос. Совершенно новый мир.

На стадионе были 100 тысяч человек. Играла громкая музыка в стиле техно. Мы слышали, что люди приезжали за 6–7 часов до игры, чтобы занять свои места, и что женщины – которым официально не разрешалось ходить на матчи – пробирались на них тайком. Моя первая игра за сборную. Безумие.

Я вышел за 15 минут до конца. Мы вели 2:0. Толпа по-прежнему бесновалась. Памятный был матч.

Меня пригласили на следующий матч с Камеруном в Лейпциге. Я снова вышел и поучаствовал в голе, там был штрафной удар. Тренерам я нравился. Я был великолепным учеником, всегда отдавался по максимуму, точно так же я играл. Они это заметили. Они хотели, чтобы в команде были ребята с таким же отношением к делу.