Немецкие диверсанты. Спецоперации на Восточном фронте. 1941–1942

Похоже, танки следовали, урывками перемещаясь от укрытия к укрытию. Несколько секунд спустя я услышал выстрел – стрелял танк Бока. Сразу же на другом краю раздался взрыв.

– Я просто заметил грузовик, наполненный противотанковыми минами, – объяснил он. – Нужно было его подчистить.

– Естественно, – усмехнулся я.

Русские пехотинцы не давали нам расслабиться. Время от времени они обстреливали нас, хотя и безуспешно. Наконец три танка показались вдали, спускаясь с возвышенности, проехав по равнине и миновав следующий холм, они направились в заросли кустарника. Я так ослаб, что едва находил в себе силы, чтобы наблюдать за ними. Затем я заметил, что они уже открыли огонь. Пехотинцы, до этого стоявшие лицом к нам, немедленно развернулись и, как сумасшедшие, бросились в направлении своих танков. Русские, находившиеся на противоположном берегу реки, присоединились к пехоте и все вместе стали обстреливать наших, превратив холм в одно сплошное облако пыли. Казалось, что, откуда ни возьмись, сама собой выстроилась огромная серая стена, без единой расщелины, в которую вряд ли бы проскочила даже мышь.

– Пора, ребята! – закричал я. – Настала наша очередь!

Невозможно было сказать, целы ли танки на холме или нет. Русские ударили по ним, используя всю технику, имевшуюся у них, полностью игнорируя наших на реке. Мы неслись на полном ходу, забыв о пехоте, преграждающей нам путь. У всех нас в голове была только одна мысль – уничтожить этот мост, любым способом. На этот раз мы не сомневались, что они бросили свои танки и пустились наутек. Сейчас мне казалось, что достаточно одного моего сверлящего взгляда, и полковник будет сражен наповал. Мы гнали, расстреливая всех, кого видели, и свежепролитая кровь только усиливала азарт. Каждый из ребят сейчас хотел показать, что ничем не уступает никому в подразделении, особенно мне.

Я видел, как пули прыгают по воде, слетая с холма, поэтому я знал, что по крайней мере один из танков дееспособен. Я надеялся, что это был Хорст. Мы летели почти со скоростью самолета в сторону моста, а затем, словно мыши, перебежками добирались от дерева к дереву, от куста к кусту и так далее. Пехота, атаковавшая нас так неистово, теперь не менее яростно отступала. Нам оставалось пятьсот метров до моста, поэтому русские были вынуждены направить свой огонь на две стороны – на нас и на холм. Тем не менее у нас все же оставалось одно преимущество. Мы могли оставаться в укрытии до тех пор, пока танки противника не взберутся на насыпь и их огонь не станет по-настоящему опасным для нас. А пока даже снаряды, пущенные нами вслепую, были эффективны.

Батальон саперов прекратил свои работы, когда понял, что это бесполезно. Понтоны уже находились в воде, но закрепить их не успели. Еще какие-то секунды мы не начинали атаку, а солдаты, находившиеся возле понтонов, пытались зафиксировать их. Вскоре я заметил, что выстрелов с холма больше не доносится. Оставалась надежда, что мои подозрения не оправдаются. Даже незначительная стрельба поднимала столько пыли, что видимость становилась практически нулевой. Только теперь, когда танк отчетливо стал вырисовываться на насыпи, у нас появилась конкретная цель для удара. Но нам еще нужно было каким-то образом добраться до моста и разрушить его. Наши военно-воздушные силы, казалось, совсем забыли о нас, и именно в тот момент, когда мы больше всего нуждались в их помощи. Несколько сброшенных бомб могли бы уничтожить мост и без нас.

Сражение становилось все более жестоким.

Русские пытались воспользоваться любыми средствами против нас, но мы не оставались в долгу и двигались то вперед, то назад, то маневрируя из стороны в сторону, то выходя на открытую местность, то, наоборот, отступая. И ни на момент не прекращали стрелять. Русские не понимали, что мы делаем. Мы выходили на всеобщее обозрение, а затем исчезали, не давая им возможности уловить, сколько же нас на самом деле. Если бы даже русские танки пришли им на помощь, то они могли бы начать палить по своим, приняв их за врага. Мы-то находились в русских танках.

Мы все ближе подбирались к мосту. Фукс, находившийся на крайнем левом фланге и, соответственно, ближе остальных к реке, имел наилучшую возможность рассмотреть мост.

– Я думаю, они во что бы то ни стало попытаются перегнать танки через него, – прокричал он.

– Тогда не стоит дожидаться, начинай обстрел моста.