Немецкие диверсанты. Спецоперации на Восточном фронте. 1941–1942

Я надел на голову русский шлем. Если окажется кто-нибудь из их чертовых снайперов в округе и решит выбрать нас своей мишенью, возможно, эта жестянка хоть немного обезопасит меня. Я указал Дите, куда следовать. Три танка уже переехали реку и были на нашей стороне. Если еще парочка успеет пересечь мост, у нас вообще не останется шансов на спасение. Казалось, Фукс разучился стрелять, так как залпы, выпущенные его танком, совершенно не повредив понтоны, падали в воду. Я остановил танк и дал команду стрелять. Первый выстрел не достиг цели, зато второй попал прямо в центр понтона. Все мое внимание было приковано к мосту. Следующий выстрел, и снова в цель. Я увидел, как один из русских танков сворачивает с моста. Дита продолжал целиться. Я попробовал связаться со Вторым и Третьим, но они больше не выходили на связь. Было ощущение, что танки на вершине холма растаяли в воздухе. Оставалось надеяться, что кому-нибудь из экипажа все же удалось выбраться. Вдруг справа от себя я увидел, как танк Фукса с ревом влетел вверх, а затем, беззвучно упав на землю, загорелся.

Я смотрел на него в оцепенении, как мне показалось, целую вечность, совершенно забыв о войне. Никогда еще я не был так близко к горящему танку и не мог поверить, что вижу эту картину наяву. Железо, из которого была сделана машина, раскалилось докрасна, и танк стал похож на топку. Мне показалось, будто я вижу тени людей, пытающихся выбраться наружу. Но я понимал, что это всего лишь игра воображения. Ни у кого из них не было шанса.

Три русских танка «Т-36», которые успели переехать мост, сейчас смотрели прямо мне в лицо. Но действия Диты оказались быстрее, чем мои слова. Он быстро выпустил снаряд, хотя от волнения промахнулся. Это было несвойственно ему – особенно из такого удобного положения. Первый из танков открыл по нас огонь. Я откинул голову, прислонившись к крышке люка, чувствуя, как дребезжит металл, по которому стучат пули. Но этих ударов было недостаточно, и на этот раз, прицелившись поточнее, Дита не допустил ошибки. Танк противника был обезврежен. Но я не поверил своим глазам, потому что танк продолжал двигаться на нас. Этого не могло быть: наверное, ранение дало о себе знать и у меня начались галлюцинации. Я потряс головой и посмотрел еще раз – танк горел. Похоже, я потихоньку начинал бредить. Два других русских танка отступили на короткую дистанцию и направились в хорошо защищенную зону. Я приказал своему экипажу дать задний ход и тоже постараться найти укрытие. Наконец нам удалось найти канаву, окруженную плотным кустарником. Я велел повернуть направо, а затем приказал Йохуму проехать вдоль канавы пятьдесят метров. Там, когда мы вновь окажемся лицом к лицу с русскими, можно будет замаскироваться среди деревьев. Не имея времени, чтобы связаться с остальными танками, мы с Боком вынуждены были сражаться в одиночку.

Не заметив, что канава кончилась, мы снова выскочили на поле. И тут нас поджидал шокирующий сюрприз. Мы налетели прямо на русский танк, стоявший всего в двухстах метрах от нас. Дита обнаружил его раньше остальных. Русские были сбиты с толку нашим неожиданным появлением, и Дита, не дав им опомниться, открыл огонь. Это было за Фукса. Он сгорел точно так же. Теперь оставался один последний танк, и Бок уже охотился за ним. Мы бросились ему на подмогу и немедленно попали под тяжелый артиллерийский обстрел. Но нам во что бы то ни стало нужно было разрушить этот мост, даже ценой собственной жизни.

И снова саперы толпились вокруг него. Они не теряли зря времени, пока мы сражались с «Т-36». Повсюду валялись доски и палки и люди бегали во всех направлениях. Дита снова начал стрелять по мосту. Солдаты побежали, спасая свою жизнь. Если бы русские не были застигнуты врасплох, они бы давно стерли нас с лица земли, но теперь, в царившем хаосе, они стреляли мимо и их снаряды пролетали справа, слева и ложились далеко впереди и за нами. Их стрелки не могли идти больше вперед. Мы не прекращали огонь, и наши пули со свистом вылетали через каждые несколько секунд. Наконец Дита перестал стрелять, и я увидел, что понтоны отделились и их понесло течением реки в нашу сторону. Не знаю, закричал я или нет, только резко откинул голову и поднял руку, а затем словно отбойный молоток стал стучать по моей голове. Теряя сознание, я почувствовал горячую кровь, побежавшую по лицу, и упал назад.