Ненастоящий мужчина

Второй удар Риму нанесли восточные завоевания. Тит Ливий описывает это так: «Именно азиатское воинство познакомило Город с чужеземной роскошью. Тогда впервые были привезены в Рим отделанные бронзой пиршественные ложа, дорогие накидки и покрывала, ковры и салфетки, столовое серебро чеканной работы, столики из драгоценных пород дерева. Именно тогда повелось приглашать на обед арфисток и кифаристок, устраивать для пирующих другие увеселения, а сами обеды стали готовиться с большими затратами и стараниями. Именно тогда стали платить большие деньги за поваров, которые до этого считались самыми бесполезными и дешевыми рабами, а поварской труд из обычной услуги возвели в настоящее искусство. Но это было только начало, лишь зародыш будущей порчи нравов!». Через некоторое время был окончательно разрушен Карфаген, завоёваны Испания, Галлия, северная Африка, подчинён Египет. Началась эпоха многодневных величественных триумфальных шествий, золота и дорогих одежд, изысканных яств. Римские войска из каждого похода пригоняли толпы рабов… тем самым повторяя деяния ассирийцев. Тяга к роскоши, зависть к более богатым и демонстративное элитное потребление стимулировали казнокрадство, взяточничество, подлог, своекорыстие, предательство. Римский кодекс чести virtus romana сменился принципом «Ede, bibe, lude!», «Ешь, пей, веселись!».

Мужчины в погоне за роскошью и сладкой жизнью в неге теряли пассионарность и стратегическое мышление. Они вели себя типично по–женски, стремясь любой ценой достичь максимального комфорта здесь и сейчас, а говоря проще — набить пузо вкусной едой, а там хоть трава не расти. Пожалуй, если бы мужское демонстративное потребление вдруг отменили, то мужчины, как и женщины много лет назад, вышли бы протестовать и требовать изысканных яств и златотканых одежд. Алчность разрушала мужское понятие о справедливости. Сытая жизнь демотивировала тренировать воинские навыки. Да и вообще, походная жизнь, полная лишений, представлялась теперь мукой, а не способом прославиться. Мужчины теряли присущие мужчинам преимущества и достоинства, приобретая при этом женские недостатки. Женские преимущества они получить были не в состоянии.

А что женщины? Они вели себя соответствующе. Однажды они удостоверились, что мужчины под их пятой (признак низкорангового). Утрата мужчинами мужских качеств тоже делала своё дело. Воспринимать женовидных (точнее — обабившихся) мужчин как собственно мужчин женщины не могли. Половой инстинкт воспринимал таких самцов как низкоранговых или в лучшем случае среднеранговых снабженцев. Потому крепкой семьи женщины с такими мужчинами не хотели, а многочисленных детей — подавно. Патриархальный брак cum manu деградировал до парного брака sine manu. Женщины легко разводились, и делали это с большим удовольствием — большая часть разводов происходила по их инициативе. Общее количество разводов росло год от года. Тертуллиан констатировал, что женщины в Риме выходят замуж только для того, чтобы затем развестись. Дети и хозяйство стали им неинтересны. Предаваться развлечениям, тешить себя новыми нарядами и драгоценностями гораздо приятнее, чем ухаживать за детьми. Полибий отмечал: «Люди не хотят воспитывать детей и обыкновенно воспитывают одного или двух». Вот мы и дошли до причины депопуляции в Риме. И она произошла тогда, когда богатство Рима и благосостояние римлян достигло необыкновенных высот! В аскетизме, бедности, нужде рожали и воспитывали многих, теперь, когда есть все условия, чтобы воспитать хоть сто детей на семью, рожать перестали. Что–то мне это напоминает. Впрочем, не стану забегать вперёд.