Ненастоящий мужчина

Как мы помним, большая часть инстинктов — эгоистические. Они направлены на выживание особи и создание ею максимального комфорта (запаса ресурсов) за счёт других особей. Сильный отнимает добычу у слабого. Есть половой инстинкт, который заставляет самцов искать максимального количества спариваний (дабы распространить свои гены, оставить больше потомства), а самок — искать самца с наилучшими генами и максимумом ресурсов, дабы потомство было лучшим и жило в сытости, да и самке было что поесть вкусненького. Половой инстинкт также заставляет самцов бороться за самок. Из–за него же HP самцы насилуют самок или на время имитируют высокий ранг, иначе им не видать секса. Ранговый инстинкт требует бросить вызов вожаку и убить его. Либо расколоть стадо и увести часть особей за собой. Описывать инстинкты и их влияние можно долго, но нам это не надо. Важно понять, что однажды инстинктивное поведение вошло в конфликт с нуждами первобытного общества.

У животных инстинкты тормозят друг друга. Волк хочет отнять еду у другого (пищевой инстинкт), но боится, что тот сильнее (инстинкт самосохранения). Самец гориллы хочет спариться с самкой (половой инстинкт), но опасается самца, у которого она в гареме (инстинкт самосохранения). В то же время животному нет нужды искусственно сдерживать свои инстинкты. Они в результате длительной, многомиллионной эволюции отлично приспособлены под образ жизни особей и взаимоотношения между ними.

То же самое очень давно было и у предков человека и самого человека. Его образ жизни полностью соответствовал инстинктам и наоборот. Но в какой–то момент инстинкты начали тормозить развитие человеческого общества и вообще делать его слабее, чем оно могло бы быть. Схватки из–за самок приводили к травмированию лучших охотников и воинов. Сильные, отнимая пищу у слабых, настраивали их против себя. На обиженных мог опереться тот, кто хотел стать новым вожаком. Самки, следуя биологическому принципу спаривания «секс за еду», кучкуются в основном вокруг ВР и части СР. При этом HP либо берут самок силой, либо коллективно бунтуют против вожаков. Междоусобные драки ослабляют племя. Да плюс к этому мир вокруг полон всяких опасностей и подвохов, которые тоже могут негативно сказаться на состоянии «коллектива». Например, близкородственное спаривание. Оно опасно возникновением генетических заболеваний, которые не развились бы, не будь родители близкими кровными родственниками. Или просто опасная пещера, в которой гибнут все, кто туда заходит. Что делать? Как ограничить инстинктивное поведение, направить силы людей не на междоусобные конфликты, а на более полезные дела?

Проще всего запретить. Однако если даже вожак скажет «не деритесь из–за самок», его, может, и послушаются, но не все и ненадолго. Благо, вопрос регулирования инстинктивного поведения совпал с ещё одним процессом — познанием человеком мира. Считается, что древние верования, которые впоследствии станут фундаментом религии, возникли тогда, когда человек стал задумываться над возникновением мира. Это верно, но не полно. Оказалось, что их очень удобно совместить с ещё двумя функциями, одна из которых как раз регуляция инстинктивного поведения людей. Тотем, духи природы и души предков могли запретить то или иное действие, начиная от убийства за кусок мяса и заканчивая близкородственными половыми связями. Так появилась система табу.

Табу есть запрет. За его нарушение приходит расплата: от духов, вождя, а иногда просто от проклятия шамана. Это не шутка, психосоматику никто не отменял, описаны случаи, когда люди чахли и умирали от одного только слова колдуна. И быстро выздоравливали, если тот снимал проклятие. Вождя или другого сильного воина можно обмануть, но вот духов не получится. Это запрет гораздо сильнее, чем десять приказов вождя.

Если рассмотреть табу, то мы увидим в нём диспозицию (то, чего нельзя делать, то, что наказуемо) и санкцию (что будет, если табу будет нарушено). Часто санкция неявная: нет чёткого указания, какой именно дух и каким конкретно способом покарает. Но она всегда есть, если не чётко сформулированная, то хотя бы подразумеваемая. Кстати, с развитием религии санкция стала вполне чёткой. Что нам напоминает текст, состоящий из диспозиции и санкции? Верно, закон.

Религия и закон произошли из одного источника и служат одним целям (если не брать во внимание познавательную функцию религии). «Закон Божий» не случайно так назван. Но они имеют разные точки приложения.