Необычайное путешествие в Древнюю Русь. Грамматика древнерусского языка для детей

«Отче нашь, иже еси на небесѣхъ…», — разобрал он начало молитвы Господней, с которой начался их сегодняшний день. Но Онфим, начавший было переписывать молитву в свою бересту, остановился на полуслове и, лукаво поглядев на ребят, вытягивавших шеи, чтобы увидеть его писание, принялся рисовать. На бересте появилось диковинное чудище с закрученным, как у собаки, хвостом, с разинутой пастью, из которой высовывался похожий на еловую ветку язык. Чтобы у Вани и Васи не оставалось сомнений в достоверности нарисованного, Онфим сбоку приписал: «Я звѣре».

Ваня на это пожал плечами, Вася хихикнул, а Онфим взял с лавки новый берестяной лоскуток и продолжил свои упражнения в рисовании. Теперь на бересте явился лихой всадник на неуклюжей лошади и с длинным копьем в руке. Он на полном скаку пронзал опрокинутого навзничь врага, который в отчаяньи взмахивал руками.

Онфим торопился закончить рисунок, и потому на руках у всадника и его поверженного врага недоставало пальцев, а ноги росли у них прямо из головы. Отважный всадник на лошади был, конечно, сам Онфим, что и подтверждалось красовавшейся рядом с рисунком надписью: «ОнѲиме».

Услышав сердитое покашливание учителя, мальчики вспомнили о задании. На лавке лежало еще несколько чистых берестяных кусочков. Вася потянул один из них, отдал Ване, взял кусочек себе и, сжав в руках на манер карандаша тонкую костяную палочку, принялся разбирать слова в доставшейся ему бересте: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, молитвъ ради Прѣчистыя Твоея Матере и всѣхъ святыхъ помилуй насъ. Аминь».

Вася весь вспотел, пока вычерчивал угловатые буковки молитвы, однако заметил при этом, как внимательно следит за его рукой отец, Сергий.

Череда уроков длилась до вечера. Отец Сергий неторопливо вел свою спокойную речь:

— Добро есть, чадьца, почитанье книжьное. Что глаголють книгы. Красота воину оружье и кораблю ветрила, тако и праведнику почитание книжьное.

Аще ли въпросите о словеньскыя букваря: кто письмена сътворилъ есть? Кто книгы переложилъ? Реку вамъ: святыи Константинъ Философъ, нарицаемый Кириллъ, та письмена сътвори и Мефодии, братъ его.

Аще въпросите: въ кое врѣмя? Реку вам: яко въ врѣмена Михаила, царя гречьска, и Бориса, князя болгарска, и Растица, князя моравьска…

Учитель говорил, а Вася, глядя в небольшое сводчатое окошко горницы, думал. Древнерусские слова легко ложились на память. Вставали перед глазами не виденные им никогда прежде, но все же откуда-то знакомые образы. Вот Кирилл Философ с братом своим Мефодием — образованные, ученые греки — едут в славянские земли, в княжества Великой Моравии. Они едут туда проповедовать христианство. Но греческий язык, на котором написано Евангелие, чужд славянам. Тогда Кирилл переводит с греческого на славянский язык Священное Писание и записывает свой перевод совершенно новыми — славянскими! — буквами. У каждой буквы свое имя. Это чтобы легче их запоминать. «Азъ» — имя буквы А, «букы» — имя буквы Б, «веди» — так зовут букву В. А когда учились читать славянские дети, и моравские, и болгарские, и русские тоже, то составляли из этих букв «склады»: «букы» «Азъ» — БА, «вѣди» «Азъ» — ВА…

Вася очнулся от своих мыслей, как от видения, встряхнул удивленно головой. Воображение унесло его так далеко, что усыпило осторожность. Он снова подобрался весь, напрягся, вслушался с вниманием в рассказ отца Сергия.

Вечером, когда закончилась церковная служба и мальчики плескались во дворе в большом деревянном корыте, куда подливал воду приглядывавший за ними монах Феодосий, отец Сергий подошел к беглецам и тихо позвал их с собой. Ваня и Вася, испуганно переглянувшись, двинулись за монахом.

Отец Сергий привел их в чистенькую узенькую келейку в одно окно, к которому была придвинута скамья, рядом на подставке стояли глиняные баночки с черной, красной, золотистой, голубой красками, лежали тонко заостренные палочки для письма. На скамье небольшой стопкой были сложены широкие и плотные, как картон, листы. Листы были желтоватые, как пенка на молоке, не всегда ровные по краям, с редкими мелкими дырочками. Ваня пощупал лист рукой. Вот это да! Он-то думал, что это бумага, а топкие твердые листы оказались из кожи!

— Я в «Детской энциклопедии» читал, что такие листы называли пергамент, — зашептал Вася, — их выделывали из телячьей кожи. А дырочки эти не от того, что плохо делали, шкур без дырок не бывает.

— А как на них книжки печатают?

— Ты что, забыл в каком мы веке? Книги печатные еще не скоро появятся, они здесь рукописные. Смотри, — Вася показал глазами на отца Сергия, задумчиво перебиравшего исписанные рядами черных букв листы. Верхняя, начальная страница была украшена затейливым узором, а самая первая, заглавная буква «В» свивалась из красных с золотом колец гибкого драконьего хвоста, сам же дракон с доброй улыбающейся мордой восседал рядом.