Неортодоксальная психиатрия, анатомия глупости Летопись несбыточных времён

Распознавая физические/природные/промышленные закономерности и применяя их в технологиях человек становится на путь наиболее эффективной адаптации, ведь познание по сути это и есть адаптация, когнитивная адаптация, поэтому она должна быть результативной и апеллировать напрямую к действительности в области мысли и действия, к связанным с ней трудностям и задачам, что в принципе поясняет схематика финансового материализма увязывая всю сырьевую базу воедино в деньгах, поскольку сырьё находит место во всех действиях и результатах цивилизации и в частности каждого человека, а значит если всё сырьё в своей динамике отражается в финансах, то формирует институциональную координацию соответственно тому масштабу, в каком это происходит, где самое главное то, что задаётся экономический формат в прямом обращении к обстоятельствам и к присущим им закономерностям, что позволит решить много задач и поднять цивилизацию на новый уровень развития.

Две разные вещи и зачастую противоположные, когда человек мотивирован принадлежностью и когда мотивирован обстоятельными аргументами, в чём тоже может быть принадлежность, но принадлежность может быть неосновательной, абстрактной или создающей настойчивость в абстрактном формате критериев на психоэмоциональной/инстинктивной почве, чего нет в обстоятельных аргументах достоверной значимости, поскольку в них основанием выступает ни эмоциональная привязанность формирующая принадлежность, а достоверность в действиях и событиях, что по умолчанию склоняет взгляд к результатам действий и к их наиболее положительной форме, что напрямую обращено к натуральным закономерностям построения жизни.

О накипевшем

Необходимо обожествлять и пестовать свои инстинкты, возводить их в область священного, в область созидательного безпорядка, который естественным образом грациозен, упорядочен природным образом в эстетический акт жизненной воли, целеустремлённости и достижения необходимых результатов её развёрнутой в бытие сущности. Нежели уродовать и упрощать опуская инстинкты до первичных уровней филогенеза, уже будучи обогащённую разумом плоть, лишая жизнь того танца, который необходимым образом формировался под давлением угрозы вымирания, словно кто-то в песне выпрашивал и формировал продление жизни, тем обрамляя её форму, и соответственно пренебрегая природой упрощаются стимулы, когнитивные и наделённые творческим рвением, ведь через избавление от них в привилегировании линейных способов наживы, жизнь упрощается и приближается к вымиранию. Это пренебрежение высшими формами плоти не во имя роста, а во имя инволюции и упадка. Угроза вымирания так или иначе является там, где есть пренебрежение инстинктами и жизненной волей творчества являющейся двигателем гетерозиса, что лёг в основу ускоренного процесса эволюции за счёт более гибкого изменения плоти в ходе смешения разной наследсвенности, хотя качества под влиянием разного рода обстоятельств могут и ухудшаться, ведь до сих пор эволюция не наделена никакой целью, наша задача наделить её задачами и мотивами разного уровня в качестве наиболее продуктивного порядка, для того и сформирован разум природой, это инструмент когнитивной адаптации, но немаловажно то, каким образом и для чего пренебрегают инстинктами, это пренебрежение должно быть исключительно продуктивным, иначе вырывается злой джин и поглощает симфонию жизни в колее её же неупорядоченности. Приближая жизнь к вымиранию всегда имеется возможность создать стимул для роста (как инстинктивный, так и осознанный, хотя эти стимулы исключают друг друга, и это фундаментальная проблема организации людей), ибо угроза есть извечный жизненный стимул для преодоления угроз, но если преодоления не происходит, это всегда чревато пагубными последствиями. В этом заключено любое вымирание и любой рост, в отсутствии способности превзойти и преодолеть, либо превосходя и преодолевая. И если жизнь теряет исконную ей сущность, превосходить и преодолевать, так ускоряется вымирание, ведь жизнь уже обрела те узоры, которые присущи творцам, а творец отклонившийся от творчества является разрушителем, ещё более пагубным чем тот, кто разрушает ни разу не коснувшись творчества.