Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Такова антропоморфная сила пингвина. «Они чрезвычайно похожи на детей, – писал Эпсли Черри-Гаррард, – полны собственной важности, опаздывают к обеду, носят черные фраки и белые манишки – и вдобавок довольно толстые»[521]. Не ему одному они такими казались. Аналогии с детьми стали проводить вскоре после того, как пингвинов впервые заметили. Даже самые серьезные ученые XVIII века, писавшие в Королевское общество, в лирической форме рассказывали, что морская птица «на первый взгляд выглядела как ребенок, ковыляющий в слюнявчике»[522]. Даже моряки XVII века, ловившие пингвинов для пропитания, были очарованы тем, как они «стоят, будто маленькие дети в белых фартуках»[523].

Как и в случае с пандой, шаткая походка пингвина, по-видимому, похожа на первые шаги человеческого малыша и запускает у нас врожденное стремление к заботе. Добавьте к этому многострадальную жизнь на грани выживания и естественную склонность к клоунской буффонаде, и у вас готов рецепт получения антропоморфной суперзвезды.

Мощное сочетание стоицизма и шутовства сделали первых пингвинов, покинувших Антарктику, настоящим хитом. The Times, сообщая в 1865 году о пингвинах в зоосадах в лондонском Риджентс-парке, наслаждалась неуклюжестью птиц, сочетавшейся со «смешным серьезным видом»[524]. Стойкость перед лицом бесконечных ледяных ловушек и неожиданная любовь к катанию с горок сделали их звездами кинематографа с момента его изобретения. Чарли Чаплины животного царства были идеальными персонажами для детских книг; их естественное графичное черно-белое облачение (как и в случае с пандой) мечтали заполучить рекламные агентства. Логотипы с пингвином украшали все – от книг до коробок с печеньем. Благодаря оскароносному документальному фильму «Марш пингвинов» (March of the Penguins) даже американские религиозные консерваторы сочли этих птиц образцом христианских семейных ценностей.

«Невероятная история семейного путешествия, которое принесет в мир новую жизнь. В самом суровом месте на Земле любовь находит путь»[525], – произносит Морган Фримен на фоне кадров идеальной пары императорских пингвинов, заботящейся о своем невероятно пушистом птенце. С этого момента фильм прибавляет в скорости и теряет в правдивости. Сценарий представлял ежегодный гормонально обусловленный поход императорского пингвина по ледяным полям для размножения как эпическую историю любви. Это была неправда, но она содействовала коммерческому успеху проекта. Идея притягивала христианских фундаменталистов, которые считали упорство императорских пингвинов аллегорией духовного подвижничества, а их поведение – примером для людей.

Консервативный кинокритик Майкл Медвед объявил «Марш пингвинов» «кинофильмом, который наиболее страстно утверждает такие традиционные нормы, как моногамия, жертвенность и воспитание детей». Группа под названием «Сеть 153 домовых церквей» организовала для участников семинар по лидерству «Марш пингвинов», чтобы обсудить влияние фильма на жизнь. «Некоторые пережитые [пингвинами] испытания, похоже, соответствовали христианским»[526], – заявлял организатор. Церкви бронировали целые кинотеатры для своих членов, и на момент написания этого текста фильм оставался вторым документальным фильмом по количеству просмотров в истории США (он был тесно зажат между «Фаренгейтом 9/11» Майкла Мура – критическим исследованием «войны с террором» администрации Буша – и «Никогда не говори “никогда”» Джастина Бибера).

Пингвины и в самом деле могут являться моделью правильного социального поведения – в буквальном смысле. Однако считать нелетающую рыбоядную птицу моральным образцом – не лучшая мысль. Большинство пингвинов не только не придерживаются традиционных христианских семейных ценностей, но в некоторых своих сексуальных похождениях поспорили бы даже с самым либеральным сообществом.

Начнем с того, что большинство пингвинов далеко не моногамны [527]. И самыми худшими нарушителями супружеской верности являются как раз те «романтические» звезды большого экрана – императорские пингвины, которые набирают огромные 85 % в смене партнеров от года к году. Для этого, однако, есть резон: поскольку они носят яйца на лапах, у них нет конкретных мест для гнездования и, следовательно, нет определенной точки рандеву, где партнеры могли бы встречаться в начале каждого сезона размножения. Наоборот, в попытках найти прошлогоднего партнера они должны были бы проталкиваться сквозь массовые драки и вопли. В тусовке из нескольких тысяч пингвинов, одетых в одинаковые одежды, и с очень ограниченным временем на поиски супруга довольно трудно сохранить верность.