Неожиданная правда о животных. Муравей-тунеядец, влюбленный бегемот, феминистка гиена и другие дикие истории из дикой природы

Заразительная страсть Тинеманна к наблюдению за птицами и его способности к связям с общественностью помогли ему согнать армию гражданских волонтеров со всей Германии, чтобы пометить две тысячи аистов кольцами с уникальными номерами и местом их маркировки. Это была простая часть; остальное было ему неподвластно. Тинеманн мог лишь наблюдать, как аисты улетают, и ждать и надеяться, что кто-то на обширном Черном континенте найдет птицу, заметит кольцо и пришлет весть об этой непонятной находке так, чтобы она дошла до штаб-квартиры кольцевания в Пруссии.

Великая мечта пламенного орнитолога, конечно, встречала возражения. Редактор влиятельного научного журнала Kosmos предпринял особо громкую атаку. Он постулировал, что алюминиевые кольца навредят птицам, и описывал эти попытки как «тщеславную научную аферу», предсказывая, что кончится это «массовым убийством аистов»[367]. Но Тинеманн жаждал любой популярности, пусть даже негативной, лишь бы рассказы о его амбициозном эксперименте распространялись как можно шире и дальше. Тогда было мало телефонов и не было телевидения; Тинеманну, чтобы узнать о своих драгоценных метках на аистах, приходилось полагаться на международные газетные рассылки и бюрократов из африканских колоний. Было бы неплохо, если бы миссионер или колониальный служащий поглядывал, нет ли где кучи аистиных трупов.

И надо же такому случиться: первые вести о метках пришли к Тинеманну всего через несколько месяцев. Вместе с птицей, на которой было кольцо. Но, правда, мертвой. Не так представлял себе священник возвращение своих меток, но все же это был какой-то успех.

Путешествие меток на север к Тинеманну было не менее насыщенным, чем их предшествующая южная миграция. Прежде чем попасть домой в Росситтен, они проходили через руки миссионеров, колониальных служащих, торговцев и газетчиков, обрастая в пути собственной мифологией. Многие кольца были найдены африканскими охотниками, которые полагали, что загадочные металлические объекты были «небесного происхождения»[368]. Один вождь, как говорят, носил кольцо аиста на древке своего копья как талисман на удачу; он считал его настолько ценным, что кольцо вернулось к Тинеманну лишь после смерти вождя.

Между 1908 и 1913 годами Тинеманн получил известия о сорока восьми возвратах, которые он нанес на карту, впервые выявив впечатляющую протяженность миграции аиста по Нилу и далее к южной оконечности Африки. Но, как только загадка аиста была разрешена, сами птицы начали исчезать из городов и сел по всей Западной и Северной Европе. И на сей раз они, казалось, исчезали навсегда.

Миграции становились опасными. Ежегодный перелет аистов пролегал через территории воюющих стран, через места, где люди голодали и были рады подстрелить большую птицу себе на обед (отсюда и сообщения о том, что стало больше аистов, прибывающих в Европу с сувенирными стрелами). В 1930 году Тинеманн с горечью писал о снижении численности «наших дорогих аистов», которые страдали от охотящихся на них туземцев.

Он также считал, что в сокращении численности его любимого предмета изучения виновата травля саранчи правительством Южной Африки. Он был прав. Современные промышленные сельскохозяйственные методы являлись врагом белого аиста. Печальная участь для птицы, которую прозвали «другом фермера» за поедание обычных сельскохозяйственных вредителей.

Хронометрированные наблюдения за одним аистом показали, что он способен пожирать до тридцати сверчков в минуту; другой за час истребил сорок четыре мыши, двух хомячков и лягушку. Стая аистов может поглотить нашествие гусениц танзанийской совки – больше двух миллиардов личинок – за день. Поэтому введение пестицидов не только сделало птиц лишними, но и устроило им крайний случай несварения.

Пестициды, загрязнение среды и осушение болот под сельское хозяйство резко сократили популяцию европейского аиста в XX веке. Последнюю размножающуюся пару видели в Бельгии в 1895 году, в Швейцарии – в 1950-м, а в Швеции – в 1955-м. Многие деревни сильно скорбели, когда аисты перестали возвращаться. Эти птицы, чье исчезновение осенью было столь заметно, издревле входили в фольклор. Они были вестниками весны, талисманами удачи. По всей Европе люди поощряли аистов гнездиться на своих крышах, полагая, что птицы принесут гармонию, здоровье и процветание домашнему хозяйству [369].

Насколько счастливыми чувствовали себя люди-хозяева, если аисты строили над ними гнездо, – вопрос спорный. Поколения белых аистов возвращаются в одно гнездо, каждый год добавляя к нему материал. Гнезда в основном делаются из веток, но опись предметов, найденных в гнездах аистов, сделанная Тинеманном, включала «дамскую перчатку, мужскую варежку, конский навоз, ручку от зонтика, детский мяч и картофелину»[370].