Непрописные истины воспитания. Избранные статьи

Спору нет: когда закипает в душе раздражение, сдержаться трудно. Но попробуйте задать себе два коротких вопроса: «Чем виноват перед тобой ребенок?» и «Любишь ли ты его?». Обычно при слове «любовь» раздражение стихает. Можно, однако, заметить, что привычка (а это привычка!) к раздражению убивает, подтачивает любовь…

Бегу в метро, мне нужно разменять в автомате 20 копеек на пятаки. Передо мной старый человек, и у него упала монетка, он нагнулся, долго ищет ее, загораживая автомат так, что я не могу и помочь ему. Чувствую укол раздражительности в груди – да что этот старик там возится? И сейчас же заставляю себя подумать: «А чем он виноват?»

Никто из нас не раздражается против самого себя (хотя, бывает, мы и обижаемся на себя, и сердимся, и гневаемся). Это говорит о том, что раздражение вполне можно победить, а раз так – это признак распущенности. Сознайтесь: иной раз нам просто не хочется успокаиваться, снимать раздражение, нам почему-то выгодно не снимать его, выгодно, чтобы нас немножко боялись.

Приведу в заключение отрывок из воспоминаний Джона Голсуорси, в которых он рассказывает о своем старшем друге, известном писателе Дж. Конраде. «Он, – пишет Голсуорси, – не скупился на проявления доброжелательного интереса. В его письмах – а я получил их около трехсот – каждая фраза явственно говорит о его желании, чтобы я работал как можно лучше. В них много строгих критических оценок, но никогда не чувствуется раздражения и нет недостатка в поощрении и похвалах».

Вот формула успешного воспитания: доброжелательный интерес; стремление к тому, чтобы ваш воспитанник работал как можно лучше, строгая и критичная оценка его работы; поощрение и похвала. И ни малейшего раздражения!

Можно привести эту формулу в сокращенном виде: строгость плюс похвала минус раздражение.

Дурное влияние?

«Не хочу плохо отзываться о своей матери, но она просто сволочь. Она портит мне ребенка», – услышал я в электричке в обычных разговорах о политике и воспитании детей – о чем еще разговаривать в дороге?

Чем и как именно портят детей наши бабушки, тещи, свекрови и жены, давно известно: они детей балуют. Вечные жалобы: «Это все она, это жена избаловала сына, я сколько раз говорил ей!»

В этих жалобах интересно убеждение, разделяемое многими людьми: «У меня такой хороший ребенок, но кто-то портит его…»

Не знаю, как насчет бабушки, о которой ее дочка не хочет плохо отзываться, но ведь и в самом деле мы не одни воспитываем своих детей. Если представить себе ребенка как некое возделываемое нами поле, то ведь много народу, кроме нас, родителей, рассеивает на этом поле семена добра и зла, полезные злаки и сорняки. Так, во всяком случае, нам кажется: одни влияют на ребенка хорошо, другие плохо. Учитель в школе, желая описать плохое поведение ученика, обычно вставляет в характеристику дежурную фразу: «Дурно влияет на товарищей». Тут содержится намек на необходимость изоляции, да и родители, со своей стороны, пишут: «Просим оградить наших детей от…»

Что поделаешь? В каждом школьном классе, в каждом дворе есть кое-кто, плохо влияющий на наших детей, и выражения «дурное общество», «плохая компания» не сегодня появились. Мамы всего мира сердятся на своих детей: «Андрей! Сколько раз тебе повторять? Не водись с Сергеем, он плохо влияет на тебя, он из плохой семьи!» А мама Сергея бранит сына за то, что он дружит с Андреем, который, конечно же, плохо влияет на него, потому что из дурной семьи.

– А как бы вы поступили? – спросила меня одна мама после того, как выгнала, а если говорить прямо, то спустила с лестницы товарищей своей дочки-десятиклассницы. – Легко говорить, – продолжала мама в возмущении, – легко писать, что мы должны быть терпеливы и хорошо относиться к друзьям своих детей, но видели бы вы, как они себя ведут, во что они превратили дом!

Что правда – то правда. Писать о воспитании многих детей гораздо легче, чем воспитывать одного ребенка, и я понимаю, как трудно сдержаться маме, если ее сын дружит с одноклассником, который во всеуслышание заявляет:

– Я уроков никогда не делал, не делаю и делать не буду, я школу ненавижу!

Никакого терпения не хватит, и бедная мама приказывает сыну:

– Чтобы я больше этого твоего товарища не видела, слышишь? Я запрещаю тебе дружить с ним, слышишь?

Не могу бранить маму и объяснять ей, что она не права. Не знаю, права она или не права, ибо никому не дано наперед знать, из какой школьной дружбы что получится, и никто не может правильно оценить чужое влияние. Ведь всякое влияние, кроме того, что оно хорошее или плохое, еще может быть бедным или богатым, и там, где говорят о влиянии, всегда есть двое, две души – кто может знать, что получится при соприкосновении двух детских душ?