Несломленный. Находим силы, падая в бездну. Практики исцеления для тех, кто пережил психологическую травму

Такая расстановка сил постепенно подтачивает самосознание Сэма и заставляет его поверить, что он и вправду ничего не стоит, а абьюзивное поведение от этого только усиливается. Замечания Лорен, призванные мотивировать Сэма, превращаются в прямые словесные оскорбления. В следующий раз разбивается уже не бокал в раковине, а бутылка, пролетев через всю комнату и чуть не попав Сэму в голову. Ссоры становятся напряженнее, однако они по-прежнему чередуются с искренней нежностью и минутами умиротворения. Каждый раз, когда происходит драма, ее сменяет поток извинений, примирительный секс и обещания, что все изменится. Такие эмоциональные качели любого приведут в замешательство, к тому же они отнимают много сил.

Многие думают, что никогда не оказались бы в такой ситуации, а сразу разорвали бы отношения, столкнувшись с жестокостью. И многие заблуждаются. А заблуждаемся мы по двум причинам.

Во-первых, потому, что не знаем химических реакций, лежащих в основе такой расстановки. Новорожденный младенец не способен контролировать собственную физиологию, поэтому зовет на помощь плачем каждый раз, когда что-то не так. Когда проблема устранена и после пережитого стресса мы успокаиваемся, в мозг поступают природные опиоиды. Тогда мы начинаем ассоциировать эту связь между страданием и успокоением с удовольствием. Мозг развивается таким образом, чтобы нейронные реакции, нужные ему для установления отношений с другими людьми, ассоциировались с вознаграждением определенными химическими веществами. Эти химические вещества помогают нам стать социальными существами и оставаться ими, что повышает наши шансы на выживание. Кроме того, они помогают нам развить техники сорегуляции (совместной регуляции – способности успокаивать друг друга) и саморегуляции (способности успокаиваться самим).

Эта же физиологическая реакция может проявляться, когда уже во взрослом возрасте мы переживаем конфликт с другим человеком, испытываем огорчение, а затем кто-то нас утешает – либо второй участник конфликта, либо кто-то третий. Когда мы успокаиваемся после стресса, вызванного конфликтом, в кровь выбрасываются химические вещества, вызывающие ощущение счастья. На них можно подсесть – не на сами конфликты, а на те ощущения, которыми сопровождается примирение.

Вывод таков: на нейробиологическом уровне этот цикл абьюзивного поведения – но не само это поведение – может вызывать привыкание как раз благодаря большой дозе природных гормональных опиоидов. Это не означает, что человек, который подвергается абьюзу, хочет этого. На самом деле все как раз наоборот. Когда у человека, находящегося в абьюзивных отношениях, теряется способность к саморегуляции и его лишают какой бы то ни было власти и способности к самоощущению, у него развивается потребность в выбросе гормонов, которые его утешат. Когда подобные всплески хорошего настроения нигде, кроме этих отношений, не получить (отчасти потому, что мы чертовски плохо поддерживаем людей в таких отношениях), единственным их источником так и остаются сами отношения.

Вторая причина, по которой мы ошибочно полагаем, что с нами такое никогда не случится, заключается в том, что интимные отношения – наилучшее место для примирения друг с другом и с абьюзивным поведением партнера.

Поскольку абьюзивное поведение уравновешивается трогательными моментами близости, единения и счастья, сам абьюз может казаться исключительным случаем, отклонением от нормы, ошибкой, которая больше не повторится и о которой не стоит никому рассказывать, поскольку люди все поймут неправильно.

– У Лорен сильный стресс. У нее ведь и правда очень важная работа. К тому же, она так сильно меня любит, поэтому не может быть, чтобы она специально хотела сделать мне больно, – оправдывает ее Сэм. А Лорен после сильной ссоры даже обращает абьюзивное поведение в шутку:

– Между нами такая страсть, что порой она выходит из-под контроля!

Произошла подмена понятий, при которой конфликт и жестокое обращение изображаются как доказательство сильной любви, а не ее опровержение.

Стоит заметить, что власть в такого рода отношениях не принадлежит исключительно одному или второму партнеру. Власть – это сила, и ее направление может меняться. В какие-то моменты партнер, подвергающийся насилию, обретает большую власть, чем тот, кто насилие применяет, пусть и временно. Такое происходит, когда жертва решается уйти, а абьюзер сам начинает вести себя как жертва, умоляя партнера остаться, сожалея о своем ужасном поведении и обещая, что теперь все будет по-другому. Хоть и кажется, что власть перешла к прежней жертве, неравномерная расстановка сил в очередной раз мешает разорвать этот замкнутый круг.