Несломленный. Находим силы, падая в бездну. Практики исцеления для тех, кто пережил психологическую травму

Невероятная сила, заключенная внутри редкоземельного магнита, влечет его к единству. Невероятная внутренняя сила, которая влечет нас к человеку, причиняющему нам боль, всегда имеет своей целью адаптацию. Осколки – это доказательство, но доказательство не поломки в нас, а нашей мощнейшей способности к адаптации. Вот почему они сияют и переливаются на свету. Вот почему они такие красивые.

Как только мы почувствуем в себе эту силу, как только осознаем ее невероятную мощь, как только рассмотрим ее на свету, отбросив всякий стыд, – тогда мы сможем ее направлять.

Выводы и инструменты

Нет такого инструмента, который помог бы нам раз и навсегда отказаться от всех пагубных отношений. Нет такого инструмента, который в один миг разорвал бы цепи травматической привязанности. Нет такого инструмента, который гарантированно избавит нас от любых пагубных отношений в будущем. Для всего этого вообще нет одного инструмента. Нам понадобятся все инструменты сразу. Нужен психотерапевт. Нужна целая сеть поддержки. Пусть это больно, но нужно осознать, что, даже если вы используете все инструменты, вас по-прежнему могут обидеть и ранить и вы по-прежнему можете очутиться среди осколков, на которые при столкновении разлетаются редкоземельные магниты.

Но.

Важно то, что инструменты дают надежду и напоминают, что даже среди всех этих осколков надежда есть, и она все еще сильна и неколебима, и она сияет и лучится. Эта надежда не похожа на блаженное неведение. Она похожа на того, кто с трудом поднимается на ноги после удара, сплевывает кровь и выбитые зубы и идет вперед, несмотря на звон в ушах и дрожь в коленях. Эта надежда – тот, кто будет рядом, когда вы вглядитесь в темную бурлящую бездну, сделаете глубокий вдох и произнесете: «Ладно. Что дальше?».

Выученная беспомощность и как выучиться надежде

Одна из причин, по которым синдром женщины, подвергающейся избиению, так долго преобладал в науке, заключается в том, что он соответствовал поведенческой теории о влиянии травмирующих переживаний на личность. Когда механизмы реакции мозга на травматические события еще не были изучены, считалось, что под воздействием аверсивных событий или стимулов (то есть таких, которые человек считает неприятными и воспринимает как наказание) человек научается беспомощности. Другими словами, беспомощность считалась постоянной, устойчивой характеристикой, а не эмоцией, связанной с чрезвычайным событием или сложным стечением обстоятельств.

Теория заключалась в том, что, когда травмирующее переживание сбивает вас с ног, ваше поведение меняется и вы начинаете действовать из состояния безнадежности. Это изменение мешает вам избегать неприятных ситуаций в дальнейшем, поскольку вы усвоили, что с вами случается только плохое. Если бы плохой ситуации можно было избежать, то где бы вы оказались? В другой ужасной ситуации? Нет уж, спасибо. Какой смысл рыпаться?

Теория выученной беспомощности, которая становится чертой нашей личности, возникла на основе исследований Мартина Селигмана и Стивена Майера в конце 1960-х. Селигман и Майер предположили, что, когда животные неоднократно переживают аверсивные события, они учатся тому, что их действия на эти события никак не влияют. Они учатся тому, что совершенно беспомощны в этом мире. Усвоив этот урок, животные лишаются возможности избегать аверсивных ситуаций в будущем, даже когда путь к отступлению прост и очевиден. Они действуют согласно своему убеждению в том, что их действия не способны что-то изменить. Другими словами, они научались беспомощности.

Идея о том, что аверсивные события приводят к ощущению полной беспомощности и общей пассивности, служила основным объяснением тому, почему люди иногда остаются в абьюзивных отношениях и возвращаются в них.

Спустя полвека Селигман и Майер поняли, что все наоборот. Люди и правда склонны замыкаться в себе и становиться беспомощными, когда многократно подвергаются аверсивным стимулам, но это происходит не потому, что они учатся такому поведению. Это происходит потому, что реакция на травму вызывает перегрузку. Когда неприятная ситуация длится достаточно долго, реакция на травму – часть нашей стандартной схемы для сохранения силы и выживания – отключает нас. Отключение в неприятной ситуации экономит нам энергию и повышает вероятность выживания. При воздействии определенного количества негативных и опасных обстоятельств система отключается и так и остается выключенной.

Это значит, что депрессия и пассивность в ответ на аверсивные события – не выученное поведение. Это природный эволюционный механизм. Другими словами, то, что происходит с человеком, пережившим травму, не поведенческий механизм, а нейробиологический.

Давайте сформулирую еще проще: иногда вы застреваете в неприятной ситуации, поскольку из-за вашей нейробиологии защитный механизм мешает вам уйти.