Несломленный. Находим силы, падая в бездну. Практики исцеления для тех, кто пережил психологическую травму

Во-первых, это представляет проблему даже в рамках клинической психологии. Если вы страдаете от травмы, которая не подпадает под эти критерии, и обращаетесь к специалисту, который воспринимает определение из руководства буквально (так делают многие, но, конечно, не все), вам поставят иной диагноз и назначат лечение от чего-то другого, но не от травмы. Это лечение может в какой-то степени улучшить ваше состояние, подобно тому, как жгут из подручных материалов может остановить кровотечение и ненадолго вас спасти.

Во-вторых, такие медицинские категории представляют собой проблему потому, что выходят далеко за пределы медицины. Споры и обсуждения между специалистами просачиваются в общество через СМИ в огромных масштабах. Они проникают и в наше собственное представление о травме и в наши разговоры о ней. Кроме того, даже если вам ни разу не попадалось упоминание о психологической травме или ПТСР ни в новостях, ни в соцсетях, определение из руководства со списком из трех критериев – тех самых, которые могут представлять собой потенциальные травмирующие факторы, – первым появляется в поиске. И это лишь прямые связи, которые прослеживаются между миром клинической психологии и обществом.

Причина, почему список не расширяют за пределы этих трех пунктов, заключается во вполне правомерном и обоснованном опасении: если мы дадим травме чересчур широкое определение, мы рискуем растянуть его настолько, что оно вообще потеряет смысл. Если потенциально травмирующим фактором может стать что угодно, то травма превращается в тривиальное явление человеческой жизни и больше не заслуживает изучения. И такой риск реален.

Однажды я нечаянно услышала разговор одной женщины в «Старбаксе»: она жаловалась, что закончился пряный тыквенный сироп, и что это ее (далее с гламурным акцентом) «глубоко травмирует

». Мои студенты с улыбкой рассказывали мне, как их «травмируют» экзамены по химии и невкусная еда в университетской столовой. Как-то раз, узнав, что я специализируюсь на изучении травмы, один мужчина на вечеринке развлек меня рассказом о своей жене. Пытаясь привлечь его внимание в опасной ситуации, она назвала его не ласковым прозвищем, как обычно, а по имени, а он в отместку четыре дня с ней не разговаривал. Он явно ждал моего одобрения. С широко раскрытыми глазами и притворной ранимостью он объяснял: «Понимаете, она, типа, забыла, что я больше люблю, когда она меня так называет! Это ведь

травма, правда?»

Скорее всего, нет, тыковка.

Если мы начнем называть травмой любую обиду на чужое поведение, не соответствующее нашим ожиданиям, чтобы одержать верх в споре и оправдать собственные капризы, это ни к чему хорошему не приведет. Нужно подобрать такое определение, которое учитывает множество потенциально травмирующих факторов, но при этом не размывается до бессмыслицы.

Как же это сделать? У меня есть идея, и мы вернемся к ней в главе 8. Вот что вам нужно знать уже сейчас: несмотря на то, что в клинической психологии по-прежнему идут споры об определении травмы, для вашего организма, сознания и эмоций все уже и так однозначно. Если у вас проявляется реакция на травму, значит, вы пережили травмирующее событие – независимо от того, как это определяет руководство, психологи, страховые компании или общество. Ваше тело, разум и эмоции говорят о том, что вам нужно о себе позаботиться. Мы упустили (а история изучения травмы в некотором смысле скрыла от нас) тот факт, что система, отвечающая за реакцию на травму – неотъемлемая часть нашей биологии.

<p>Нейробиология реакции на травму. Пособие для начинающих</p>

Одна из причин, почему реакция на травму настолько длительна, разрушительна и забирает столько сил, кроется в стыде, который мы по ошибке соотносим с последствиями травмы. Представление о том, что страдать после пережитой травмы стыдно, покоится на фундаменте недостаточных научных знаний и вытекающем из них убеждении, что эмоции существуют отдельно от биологии. На самом деле это не так. Пятый этап в истории изучения травмы в числе прочего подарил нам подтверждение того, что эмоции – явление биологическое, а совокупность симптомов, составляющих ПТСР, настолько же реальна и так же связана с телом, как костный перелом.

Каждый рассказ в главах 2–7 проливает свет на то, как реакция на травму связана с нашей биологией, поэтому я хочу начать с краткого объяснения устройства мозга. Моя цель – показать вам некоторые важные процессы в действии с точки зрения непрофессионала, чтобы проиллюстрировать, как травмирующие переживания воздействуют на мозг и весь организм в целом.