Невидимый страж. Как иммунитет защищает нас от внешних и внутренних угроз

В чем же дело? Почему чем лучше мы живем, тем хуже обстоят дела с этой группой заболеваний? Намек на развитые страны выше был сделан не случайно. Дело в том, что рост аутоиммунных заболеваний в мире весьма неравномерен. Хуже всего с ними обстоят дела в наиболее благополучных странах Европы и Северной Америки, а вот, скажем, в Индии или южноафриканских странах такие болезни все еще редкость. Возможно, свою роль здесь играет этнический фактор? Однако наблюдения за мигрантами, приехавшими из бедных стран в более богатые, показали, что уже во втором-третьем поколениях частота аллергий и аутоиммунных заболеваний в их семьях становится практически такой же, как и у местных жителей. Стало быть, дело скорее в образе жизни, чем в генетике.

Чтобы объяснить эту тенденцию, британский эпидемиолог Дэвид Стракан предложил в 1989 году «гигиеническую гипотезу». Он отметил, что аллергии на пыльцу больше подвержены те люди, у которых в детстве было меньше братьев и сестер. Стракан предположил, что устойчивость к аллергиям является следствием проблем с гигиеной в семьях с большим количеством детей. Дело тут в том, что в многодетных семьях дети чаще передают друг другу разные инфекции и таким образом правильно «настраивают» свой иммунитет. Однако более поздние исследования показали, что причина, скорее всего, не столько в перекрестном инфицировании, сколько в легкомысленном отношении к вопросам гигиены, неизбежном в семье с большим количеством детей. Ведь не зря в анекдоте, вобравшем в себя мудрость нескольких поколений родителей, говорится: первый ребенок – все кипятишь и тщательно гладишь; второй ребенок – гладишь редко, следишь, чтобы не ел из миски кота; третий ребенок – если съел из миски кота, то это проблемы кота.

В 2003 году другой ученый, Грэм Рук, дополнил идею Стракана «гипотезой старых друзей». Рук полагал, что наиболее важные взаимодействия с паразитами, сформировавшие иммунную систему современного человека, – вовсе не простуда, грипп, корь и другие распространенные «острые» инфекции, которые появились относительно недавно. Это его постоянные контакты со «старыми друзьями» – микробами и гельминтами, сопутствующими млекопитающим предкам человека сотни тысяч, а то и миллионы лет. Ученый предположил, что совместная эволюция с этими видами привела к тому, что они стали играть важную роль в развитии и настройке иммунной системы млекопитающих. Изолируясь в стерильном городском мире от болезнетворных бактерий, человек одновременно отгораживается от этих «старых друзей» и неизбежно расплачивается за это.

«Гигиеническая гипотеза» получила множество косвенных эпидемиологических подтверждений, но долгое время оставалось неясно, какие молекулярные и клеточные механизмы обеспечивают подобную настройку нашего иммунитета. Изучение иммунного ответа на гельминтные инфекции позволило частично прояснить этот вопрос.

В отличие от вирусов и бактерий, как правило, вызывающих острые инфекционные заболевания, гельминты нацелены на долговременное пребывание в организме хозяина. Надо сказать, что практически любое млекопитающее, живущее в естественных условиях, имеет тот или иной набор гельминтов. В каком-то смысле это даже не болезнь, если считать ее не исключением, а правилом. Умеренный гельминтоз в живой природе – это вариант нормы.

Многие паразитические черви, как мы уже знаем, в ходе естественного отбора приобрели способность частично подавлять иммунитет хозяина, например за счет привлечения регуляторных Т-клеток. Такой же способностью обладают и бактерии-симбионты, обитающие в наших дыхательных путях и пищеварительной системе. В ответ на это ожидаемое подавление – гонка вооружений так гонка вооружений! – иммунная система стала выдавать реакцию «с запасом». Со временем организм научился извлекать выгоду из такого сосуществования. В частности, способность бактерий и червей создавать сильный противовоспалительный фон в месте своего обитания стала ключевым фактором создания периферической толерантности в коже, а также в органах дыхания и пищеварения, которые больше других взаимодействуют с микробами. Она распространилась как на антигены самих «старых друзей», так и на сопутствующие им антигены пищи (в кишечнике), пыли и пыльцы (в легких).

Так ни шатко ни валко тысячелетиями человеческое тело адаптировалось к множеству нежелательных «квартирантов». Но наступил конец XIX века, а с ним и «второй эпидемиологический переход». Доступ к чистой питьевой воде и санитарно-гигиенические меры резко снизили заболеваемость гельминтозами в развитых странах. Беда в том, что медлительная и в хорошем смысле слова консервативная физиология человека не поспевает за стремительными социальными преобразованиями: наша иммунная система продолжает активироваться «с запасом». Только теперь этот избыток иммунной активности, уже не нужный для хронического противостояния гельминтам, обращается против самого организма разнообразными аутоиммунными и аллергическими реакциями.