Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Но эти аргументы носили вторичный характер по отношению к главному пункту защиты Белла: он не является Z. Когда Мэкерз проводил интервью для Белфастского проекта, он никогда не указывал настоящее имя своих собеседников ни на письменных текстах, ни на пленках – только алфавитный код. Личность участников расшифровывалась в отдельных формах. И эти формы были единственным документом, по которому можно было установить соответствие имени и кода. Из-за особенной щекотливости ситуации формы не посылали по электронной почте, их доставлял лично Боб О’Нейлл, директор Библиотеки Бернса. По прошествии лет выяснилось, что Бостонским колледжем утеряны

некоторые формы, включая и ту, где расшифровывался код Z. У прокуроров в руках не было ни одной бумаги, которая бы доказывала, что интервьюируемый по имени Z – это на самом деле Айвор Белл. Конечно, Эд Молони и Энтони МакИнтайр точно знали, кто такой Z. Но было понятно, что у них отсутствуют какие бы то ни было намерения сотрудничать с судом. «Начиная это дело, нужно иметь ответ «на единственный вопрос», – заметил Корриган. – А именно: является ли голос человека на пленке голосом Айвора Белла? И это невозможно доказать».

Прокуроры, видимо, озадаченные таким дерзким гамбитом, объявили, что намереваются вызвать в суд специалиста по анализу голосов. Эксперты по «аналитической фонетике» время от времени выступали в суде, и они сравнивали не только тон и частоту голосов, но и лексику, синтаксис, а также использование характерных словечек типа «мм» и «а». Заявление Белла о том, что он не Z, весьма напоминало слова Адамса о том, что он никогда не состоял в ИРА – ложь, переходящая в фарс. Большинство участников Белфастского проекта вели с Мэкерзом многочасовые беседы в дружеской манере. Поэтому более чем вероятно, что Мэкерз часто забывался и обращался к ним просто по имени. Таким образом, в записях с пометкой Z, скорее всего, были места, где слышно, что Мэкерз называет Z Айвором. Кроме того, контекст остальных интервью не позволял отрицать, что он был Z: сколько еще людей из ИРА ездили с Адамсом на мирные переговоры 1972 года, поддерживали официальные связи с Ливией, затем стали начальником штаба, а потом предстали перед товарищеским судом по обвинению в предательстве?

Голосовой аналитик пришел к заключению, что Z – это, «вероятно», Айвор Белл. Но Корриган сказал, что даже если правительство сможет доказать, что его клиент – это Z, Белл все равно будет невиновен. Адвокат заметил, что если внимательно послушать записи, то «Z ясно дает понять, что он не имел

отношения к убийству Джин МакКонвилл». Детектив из Полицейской службы Северной Ирландии, тоже слушавший интервью, был с ним не согласен, утверждая, что Z признает «свою решающую роль в содействии убийству, подстрекательству к нему и в обеспечении совершения этого убийства».

Если дело сфокусировалось на подстрекательстве, то возникает вопрос: подстрекательстве кого? Брендан Хьюз и Долорс Прайс твердо стояли на том, что именно Адамс отдавал приказ об убийстве. Но Адамс, похоже, освободился от прокурорского преследования. После допроса Полицейской службой Северной Ирландии в 2014 году его досье передали в прокуратуру. Но прокурор, человек по имени Барра МакГрори, объявил о самоотводе, поскольку его отец, тоже юрист, раньше представлял Адамса в суде. Такого рода потенциальный конфликт интересов наблюдался в Северной Ирландии везде и всюду. Чиновником из Полицейской службы, подписавшим ордер на арест Адамса, был некий Дрю Хэррис. Его отца убили люди из ИРА. Однако, прослушав пленки из Бостона, прокуроры пришли к заключению, что обвинения против Адамса строятся на неподтвержденных словах, которые не могут послужить базой для прокурорского преследования. Если Адамс действительно отдал бы приказ о казни Джин МакКонвилл, то и тогда он официально остался бы безнаказанным. Ведь устная история, в которой кто-то сам в чем-то признается, могла бы рассматриваться прокуратурой, в то время как устная история, обвиняющая других – нет. Айвору Беллу лучше всего было придерживаться принципа, за который Адамс упорно цеплялся с юных лет: «Ничего не говори». Это могло бы спасти его.

* * *