Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

«Это было потрясающее время, – вспоминала она впоследствии. – Мне должно быть стыдно за то, что я так веселилась». Но все было именно так. Ведь ей тогда только-только исполнился 21 год. Другая семья вряд ли одобрила бы образ жизни Долорс и Мариан, но Альберт и Крисси Прайс считали, что девочки просто продолжают семейную традицию. И если можно обвинять человека за то, что он в кого-то стреляет, то никак нельзя обвинять того, кто стреляет в ответ. В то время Альберт так объяснял ситуацию: «Временную армию создали люди, которые вышли на баррикады, чтобы сражаться с лоялистскими ордами. Сначала мы бросали в них камни, но у них были ружья. Тогда и наши взялись за оружие. Они же не идиоты, чтобы просто стоять? Сначала мы взяли в руки обрезы, а затем достали оружие получше. Потом пришли британцы, которые должны были нас защищать, а вместо этого они начали вламываться в наши дома. И что нам было делать? Мы собрались и дали отпор. Ничего другого нам не оставалось. Если бы нас не тронули, то, возможно, Временной армии сейчас и не было бы».

Когда убивали британских солдат, Альберт признавал право на жизнь каждого отдельно взятого бойца. «Но он был в форме, – добавлял он. – Он враг. А ирландцы считают, что идет война». Он утверждал, что является противником смерти, но в конце концов это ведь вопрос целей и средств. «Если у нас будет объединенная социалистическая Ирландия, – заключал Альберт Прайс, – то тогда все это недаром».

Своеобразным доказательством тщетности ненасильственного сопротивления стал морозный воскресный день в январе 1972 года, когда Имон МакКанн и огромная масса мирно настроенных протестующих собралась в Дерри, а британские войска открыли по толпе огонь, убив 13 человек и ранив еще 15. Впоследствии солдаты утверждали, что в них самих стреляли и что они целились лишь в тех, у кого было в руках оружие. Ни одно из этих заявлений не подтвердилось. Кровавое воскресенье, как потом стали называть этот день, оказало возбуждающее воздействие на ирландских республиканцев. Долорс и Мариан находились в Дандолке, где и услышали о произошедшем. Новости вызвали волну гнева. В феврале протестующие открыли огонь по британскому посольству в Дублине. В марте Лондон распустил ненавистный юнионистский парламент в Северной Ирландии и установил прямое правление из Вестминстера.

В том же месяце Долорс Прайс отправилась в Италию, чтобы сообщить миру о давлении, которому подвергаются католики в Северной Ирландии. Она рассказала о «системе гетто» и об отсутствии гражданских прав. «Если мои политические убеждения привели бы меня к участию в убийствах, то я бы сделала это без колебаний, – говорила она журналисту, намеренно используя сослагательные грамматические конструкции, которые были типичны для людей, описывающих свои действия во время Смуты. – Если бы мне приказали убить врага моего народа, я подчинилась бы приказу без малейшего страха». На фотографии, сделанной во время этой поездки, Прайс выглядит как человек вне закона: ее лицо закрывает шарф.

Глава 5«Она – любовница британца»?

У МакКонвиллов жили две собаки, которых звали Прово и Стики. После смерти Артура его старший сын Роберт мог бы взять на себя ответственность за семью, но в марте 1972 года, когда Роберту исполнилось 17 лет, его задержали по обвинению в том, что он состоял в Официальной ИРА, то есть принадлежал к Стикис. Джин МакКонвилл, у которой и без того с нервами было не все в порядке, после смерти мужа впала в глубочайшую депрессию. «У нее руки опустились», – вспоминала впоследствии ее дочь Хелен. Джин не хотела вставать с постели и, казалось, жила только за счет сигарет и таблеток. Доктора в Белфасте часто выписывали больным «таблетки от нервов» – успокоительные или транквилизаторы. Многие из их пациентов то впадали в ступор, то вдруг начинали плакать – они не могли справиться со своими эмоциями. Транквилизаторы использовались в Северной Ирландии чаще, чем где-либо еще в Соединенном Королевстве. Позже такое состояние людей назовут посттравматическим стрессом, а в одной современной книге ему дают такое определение, как «Белфастский синдром» – заболевание, которое, как считается, возникло в результате «жизни в постоянном страхе, когда врага трудно идентифицировать, а насилию может подвергнуться любой и без всяких на то причин». Доктора считали парадоксальным тот факт, что люди, более всего склонные к такому типу тревожности, не являлись активными бойцами, сражающимися на улицах и участвовавшими в акциях; наоборот, более других страдали женщины и дети, прятавшиеся за закрытыми дверями. Дети МакКонвилл сквозь тонкие стены квартиры слышали ночью, как плачет их мать.