Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Джин все больше и больше становилась затворницей. Целыми неделями она сидела дома и выходила только за продуктами или чтобы навестить Роберта в тюрьме. Возможно, она просто боялась куда-то идти. В Белфасте, казалось, нигде нельзя было чувствовать себя в безопасности: вы забегали в дом, чтобы не оказаться в гуще уличного сражения, но вам снова приходилось выбегать на улицу – теперь уже из страха попадания в дом бомбы. Армия патрулировала «Дайвис», а военизированные отряды засели в самом комплексе. За все время Смуты 1972 год стал наивысшей точкой разгула насилия, его называли самым кровавым годом: в этот год погибли почти 500 человек. Дети рассказывали, что у Джин было несколько попыток суицида, когда она принимала большое количество таблеток. В конце концов, она попала в Пердисберн – местную психиатрическую больницу.

Особенно жутко было находиться в «Дайвис» ночью. Люди полностью гасили свет, поэтому вся громада сооружения погружалась во тьму. Одну такую ночь дети МакКонвилл не забудут никогда. Джин только что вернулась из больницы; снаружи шла перестрелка. Затем стрельба прекратилась, и они услышала голос: «Помогите!» Мужчина. Не местный.

«Господи, помилуй, я не хочу умирать». Солдат. Британский солдат. «Помогите!» – кричал он.

Дети видели, как Джин поднялась с пола, где они все лежали, и пошла к двери. Выглянув, она увидела солдата. Он был ранен и лежал в коридоре. Дети помнят, что мать снова зашла в квартиру, взяла подушку и отнесла ее солдату. Затем она начала успокаивать его, шепча молитву и гладя его голову, а потом тихонько ушла обратно в дом. Арчи, который оставался за старшего, пока Роберт находился в тюрьме, попросил мать не вмешиваться.

– Только создашь лишние проблемы, – сказал он.

– Он тоже был чьим-то сыном, – ответила она.

Больше МакКонвиллы никогда этого солдата не видели и до настоящего времени не знают, что с ним стало. Но, выходя на следующее утро из квартиры, они увидели свежую надпись, идущую через всю их дверь: «Любовница британца».

* * *

Это было страшное обвинение. В накаленной атмосфере военного Белфаста какое бы то ни было общение местной женщины с британским солдатом расценивалось как недостойный поступок. Некоторых женщин, уличенных в таких действиях, подвергали древнему ритуалу: им насильно брили головы, мазали их теплым и липким черным дегтем, затем высыпали им на голову грязные перья из наволочки и привязывали за шею к фонарным столбам – так чтобы все сообщество могло лицезреть их позор. «Солдатская подстилка! – выкрикивали члены группы. – Вон она, потаскушка!»

В ситуации, когда многие женатые мужчины были надолго брошены в тюрьму, а их жены остались одни, когда самоуверенные молодые британские солдаты патрулировали районы, людьми владел глубоко засевший страх измены – как супружеской, так и идеологической. Вымазать дегтем и вывалять в перьях – это стало официальной политикой Временной ИРА, необходимой мерой социального контроля. Когда в местные госпитали начали обращаться первые потерпевшие, озадаченному медицинскому персоналу пришлось консультироваться с командой технического обслуживания их зданий относительно наилучших методов удаления черного дегтя.

Майклу МакКонвиллу казалось, что он сам и его семья стали чужаками в чужой земле. Из Восточного Белфаста их изгнали за католический настрой, но и в Западном Белфасте они не стали своими: в них было слишком многое от протестантов. Когда их дом пометили с помощью граффити, те немногие местные друзья, которые у них появились, больше не хотели иметь с ними никаких дел. Куда бы они ни шли, везде их встречал враждебный прием. Арчи сильно избили молодые ребята из Провос, а за отказ вступить в ряды этой организации ему сломали руку. Хелен и ее подругу преследовали солдаты. Позже девушка предположила, что соседи, возможно, отвернулись от матери потому, что та отказалась участвовать в «цепочке» – системе передачи оружия из рук в руки во время полицейских облав в комплексе. Джин боялась, что, если у нее в доме найдут пистолет, то еще один ее ребенок окажется в тюрьме. В какой-то момент пропали собаки Прово и Стики. Кто-то затолкал животных в мусорный бак, где они и нашли свою смерть.

Майкл страдал от астмы, и Джин боялась, что газовое отопление в квартире усугубляет его болезнь. Она обратилась за помощью, и семья получила новую квартиру в другой части «Дайвис-Флэтс» под названием «Аллея Святого Джуда». Они распаковали вещи и осмотрели новое жилье. Оно было немного больше, чем прежнее, но в остальном все то же самое.

Приближалось Рождество, но едва ли в городе ощущался праздник. Многие магазины были закрыты, и двери их заколочены: в них попали бомбы.