Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

В частности, Китсона интересовало подразделение D белфастской группировки – то формирование ИРА, которым руководил Брендан Хьюз и которое занималось самыми опасными делами. Британские солдаты называли зону действий Хьюза в Западном Белфасте «резервацией» – своего рода индейской территорией, где военным следовало ходить очень осторожно, если вообще следовало. Некоторые из солдат (а иногда и пресса) обвиняли своих врагов в недостатке гуманности, утверждая: «Это дикари, а не люди». Хьюз и его бойцы, невидимые и молчаливые, были частью сообщества. В загородных бараках, где жило много солдат, можно было слышать, как ночью в Белфасте рвутся бомбы. Оконные рамы дрожали.

Поскольку взрывы раздавались и в торговых центрах, можно было предположить, что у армии не будет особых проблем с выявлением испуганных или недовольных граждан, которые бы помогали добывать информацию. Однако солдаты жаловались, что в Западном Белфасте ИРА защищала «стена молчания». Информаторов называли «жучками», и на протяжении столетий они считались в ирландской культуре основным видом предателей. Таким образом, общество клеймило позором тех, кто сотрудничает с британцами.

Брендан Хьюз был не единственным, кто знал слова Мао о рыбе и море. Китсону они тоже нравились. Но он интерпретировал их по-своему. Рыбу можно «поймать с помощью удочки или сети, – утверждал он. – Но если удочка или сеть не работают, то, возможно, нужно что-то сделать с водой».

* * *

Одним ранним августовским утром 1971 года, незадолго до рассвета, три тысячи британских солдат появились в националистских районах всей Северной Ирландии. Военные, вышибая двери, вытаскивали мужчин из кроватей и выбрасывали их на улицу. Специальный закон о чрезвычайных полномочиях позволял военным и раньше на легальном основании задерживать людей без суда и следствия, а интернирование вообще проводилось с определенной периодичностью. Но не в таких масштабах. В тот день арестовали около 350 подозреваемых, причем ни один из них не был лоялистом – а ведь тогда многие лоялистские военизированные группировки тоже участвовали в терактах. Такое неравенство только усиливало у большинства католиков впечатление, что армия – это еще один инструмент подавления определенной части населения. Планируя акцию, военные опирались на сведения Корпуса констеблей, и, как впоследствии признался один британский командир, протестантские полицейские силы состояли большей частью из людей, которые в той или иной (а чаще всего в очень большой) степени отличались пристрастностью и предвзятостью.

Однако список подозреваемых, предоставленный Корпусом констеблей, был не только нацелен на католиков, но и еще изрядно устарел, а потому включал множество людей, вообще не вовлеченных в какую-либо вооруженную борьбу. Из-за ирландской традиции называть сыновей именами их отцов, пожилых мужчин забирали по ошибке, полагая, что это не они, а их дети. Сыновей же арестовывали, потому что власти путали их с отцами. (Иногда, когда в доме находились и отец, и сын и было неясно, кто есть кто, военные просто забирали обоих.) Почти треть из тех, кого схватили утром, выпустили через два дня. Армия арестовала большое количество людей, которых она и не разыскивала, в то время как не смогла схватить тех, кого искала. Все это довело озлобление католиков до крайней степени. В официальном исследовании британского министерства обороны делалось заключение о том, что повальные аресты (интернирование) были «серьезной ошибкой». Один из британских офицеров, принимавших участие в этом погроме, сказал: «Это был психоз какой-то».

Поскольку Фрэнк Китсон считался в Северной Ирландии выдающимся специалистом по подавлению мятежей, интернирование в первую очередь связывали с его именем. Однако впоследствии он настаивал, что не одобрял такого решения, а, наоборот, предупреждал руководство о том, что эта мера окажется вредной. И все же он в любом случае не возражал против использования такой практики в принципе, просто был не согласен с ее применением в данном случае. Китсон прибегал к повальным арестам и в Кении, и в других местах. Допуская, что это «не популярная мера в отношении людей, выросших в свободной стране», он все же заявлял, что интернирование могло способствовать стиханию конфликта «за счет удаления со сцены тех, кто в противном случае принял бы участие в вооруженной борьбе». Он поддерживал аресты местного населения без судебного разбирательства: «Это все же лучше, чем убивать их». Такая точка зрения кажется ужасной сегодня, но британская пресса тогда говорила о том же. Газета «Телеграф» утверждала, что в отношении некоторых католиков, брошенных в тюрьму без судебного разбирательства, «интернирование предпочтительнее, чем расстрел».