Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Впереди был еще целый вечер. Можно бы предположить, что накануне запланированного террористического удара по такому крупному городу участники посвятили последние часы тревожным приготовлениям. Но то ли по причине их молодости, то ли из-за почти болезненной лихорадки осознания своей правоты Прайс и ее товарищи, казалось, с каким-то пугающим спокойствием отрешились от тяжести и возможных последствий миссии, которую они вот-вот должны были исполнить. Кроме того, они находились в Лондоне – в городе намного большем и независимом, чем их собственный. Возможно, он считался сердцем империи, но, несомненно, был еще также интересным местом для посещения. Поэтому молодые террористы отправились осматривать достопримечательности. Ройзин МакНирни купила билет в Букингемский дворец. Некоторые из мужчин, наплевав на предупреждение Прайс, пошли в паб и напились так, что одного из них позже пришлось выносить из заведения.

Более возвышенная Прайс отправилась в театр вместе с Мариан. Хью Фини в конце концов присоединился к ним, но прибыл туда позже, потому что хотел еще раз проверить бомбы в машинах. И никого из них не заботила по меньшей мере странность того, что накануне взрывов они идут в театр. Напротив, Фини подумал, что пойди что-нибудь не так завтра утром и, быть может, им долго не представится шанс посетить хороший театр. Случилось так, что их поездка в Лондон совпала с постановкой «Свободы города» в Ройал-Корт[42] – новой пьесы ирландского драматурга Брайана Фрила.

Режиссер Альберт Финней поставил на сцене вымышленную историю, хотя и весьма достоверную – историю, которая перекликалась с жизнью Долорс Прайс: трое выступающих с протестом против нарушения гражданских прав пытаются спрятаться от газа и пуль в Гильдхолле в Дерри – в том самом помещении, где Ян Пейсли и Майор Бантинг собирали своих сторонников в ночь накануне засады на мосту Бернтоллет. В основе пьесы лежит фатальная ошибка. В то время как мирные протестующие прячутся в Гильдхолле, находящиеся снаружи пресса и британские военные ведут себя как настоящие террористы, участвующие в вооруженной оккупации.

Альберта Финнея отчасти вдохновили события Кровавого воскресенья, очевидцем которых он был сам. Эта пьеса об истерии, о создании мифов, о неправильном понимании – обо всем том, что превратило мирное движение за гражданские права в бушующий пожар. Три демонстранта погибают: в них стреляют британские солдаты. Отблеск Кровавого воскресенья лежит на дальнейших событиях: для расследования собирается трибунал, который приходит к выводу, что стрельба была оправданной.

Непростой материал для лондонской публики. Зал был полупустой, в людях чувствовалось напряжение. Один из трех актеров, играющих главную роль в спектакле, молодой человек по имени Стивен Ри, позже замечал, что от лондонской публики веяло «холодком неосведомленности и низкой заинтересованности». Несмотря на то что Стивен Ри являлся восходящей звездой театра Ройал-Корт, сам он родился в Белфасте и имел обманчивый вид юноши с нежными чертами лица, лукавыми глазами и копной черных волос, которые всегда выглядели так, будто он только что проснулся. Оказалось, что они с Долорс Прайс были знакомы: Ри учился в Квинс, и они не раз встречались в конце 1960-х во время различных акций в поддержку гражданских прав. Затем они потеряли друг друга из вида: она присоединилась к Провос, а он стал известным актером, работавшим в Дублине и Эдинбурге до того, как начал сотрудничество с Ройал-Корт. И вот сейчас, когда в Лондоне вот-вот должны были разорваться бомбы, Долорс смотрела, как яркий, умный, интригующий молодой актер играет роль участника марша за гражданские права, человека, которого по ошибке посчитали членом ИРА.

* * *

Подрывники проснулись еще до зари. Они встали, оделись, выписались из отелей, а затем отправились за машинами, чтобы перегнать их на нужные места, пока еще есть свободные парковки. Транспортная забастовка способствовала созданию идеальных условий для подрыва машин: поскольку парковочные правила на время приостановили, автомобили, которые в обычной ситуации могли эвакуировать, полиция пока что не трогала. Все четыре машины поехали в нужных направлениях: «Хиллман» – в Вербовочный центр армии, «Корсар» – в Новый Скотленд-Ярд, «Воксхолл» – в Службу вещания Вооруженных сил, «Кортина» – в Олд Бейли. К 7:30 утра все бомбы были на месте; таймеры поставлены на 14:50 того же дня. Сразу после десяти утра большая часть группы села в автобус, едущий с Кромвель-роуд в аэропорт Хитроу, откуда в 11:20 вылетал самолет на Дублин. (Сестры Прайс и Хью Фини имели билеты на чуть более поздний рейс.)

* * *