Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

Внутри самого Олд Бейли в тот день шло несколько уголовных разбирательств: в одном зале судебных заседаний слушали дело о торговле наркотиками, в другом – судья обращался к коллегии присяжных по поводу убийства. Кто-то ворвался в комнаты и приказал всем выйти: прямо рядом со зданием вот-вот взорвется бомба. Паб «Джордж», расположенный напротив суда, был полон завсегдатаев, наслаждавшихся вечерней пинтой. Как вдруг туда тоже кто-то влетел и закричал, что на улице бомба. Некоторые посетители передвинулись в глубину паба, сгрудившись в дальнем зале. Другие же, посмотрев в окно на спокойный солнечный город и решив, что это, возможно, обман, остались на месте. Со времен войны с фашистами (30 лет назад) Лондон не переживал никаких серьезных атак. Люди даже не могли и поверить в это. Зеваки прижимались лицом к стеклам, чтобы посмотреть на работу саперов. Техники старались обезвредить бомбу, но безуспешно: таймер на переднем сиденье продолжал тикать. Приближались три часа дня, а полиция все еще пыталась очистить улицу, как тут, примерно в 50 ярдах[44] от «Кортины», остановился школьный автобус. Внутри него находились 49 человек, приехавших на экскурсию в собор Святого Павла. Когда стрелка часового механизма приблизилась к отметке «15 часов», дети начали выходить из автобуса.

* * *

Почти все подрывники уже ехали на автобусе в Хитроу, когда BBC объявила о том, что первая бомба найдена и обезврежена. Бойцы не слышали о распоряжении, а потому они прибыли в аэропорт, не зная, что на них объявлена полицейская облава. Они считали, что миссия идет по плану и что они вот-вот незаметно вернутся в Ирландию. Они прибыли в терминал 1 и направились к выходу 4, где и предъявили билеты на рейс авиакомпании British European Airways в Дублин, который, согласно расписанию, вылетал в 11:20. Несколько подрывников уже даже зашли в самолет и заняли свои места, когда в салоне появились полицейские и попросили всех покинуть салон.

Долорс, Мариан и Хью Фини должны были сесть на рейс Aer Lingus в 12:30. Предполагалось, что ко времени их прибытия в Хитроу остальные члены команды уже будут в воздухе. Но когда они вошли в здание терминала, их ждали офицеры из Особого отдела. «Вы летите в Дублин? – спросил один из них. – Пожалуйста, пройдемте со мной».

Их привели в участок, в специальное помещение для допросов. Но поскольку по предварительному плану команда выезжала из страны до обнаружения какой-либо из бомб, ни один из добровольцев не озаботился заранее хотя бы отдаленно правдоподобной историей о том, как они оказались в Лондоне. Кто-то утверждал, что приезжал в Лондон искать работу. Другие говорили, что останавливались на Белгрейв-роуд и напились в местном пабе (что в любом случае содержало элементы правды). У всех были фальшивые имена. Долорс, например, использовала документы на имя Уны Девлин. И все отрицали, что знают друг друга. На вопросы о бомбе они ответили угрюмым молчанием. (Власти только потом узнали, что один из членов группы – одиннадцатый подрывник – пропал. Он ускользнул до того, как его товарищей арестовали в аэропорту, и растворился в Лондоне. Его так никогда не нашли и не задержали.)

«Я ничего не намерена вам говорить, – заявила Мариан Прайс старшему офицеру полиции. – Вы не имеете права держать меня здесь». Она упорно молчала, отказываясь говорить о чем бы то ни было. Было уже два часа дня. И детективы знали, что время на исходе. Они давили на Мариан, требуя сказать, где находятся другие бомбы, а она продолжала молчать. Девушка носила на шее медальон, во время допроса она держала его во рту и нервно сжимала зубами. Главного инспектора, который допрашивал ее, вдруг осенило, что в медальоне, должно быть, находится яд, например, цианистый калий. Он сорвал украшение с шеи девушки, но там оказалось лишь распятие. Он огорчался все больше и больше, а потому назвал Мариан «злобной маленькой маньячкой» и сказал, что она долго не увидит теперь солнечного света.

Однако Мариан Прайс ничего не ответила. В ее поведении, как и в поведении ее товарищей-подрывников, было что-то механическое, похожее на форму транса. Детективы подумали, не следуют ли задержанные определенной инструкции, как противостоять допросу. Они выбирали какой-нибудь предмет и просто смотрели на него, как загипнотизированные, отказываясь говорить. Затем, около трех часов дня, Мариан подняла руку и посмотрела на часы.

В тихой ярости главный инспектор спросил: «Вы мне даете понять, что время на часовых механизмах других бомб только что истекло?»

Мариан только улыбнулась.

* * *