Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

В Уайт-холле люди медленно возвращались с обеденного перерыва, наслаждаясь хорошей погодой, когда полицейские обнаружили «Хиллман Хантер», припаркованный перед армейским Вербовочным центром. Офицеры буквально влетели в здания, заставляя всех выйти. За пять минут до взрыва сапер-эксперт из Королевской артиллерийско-технической службы разбил окно, влез в машину и попытался обезвредить устройство. Но времени не оставалось, и он выбрался оттуда. С помощью крюка на длинной леске он зацепил детонационный шнур, соединяющий часовой механизм с взрывчатыми веществами, затем спрятался за угол здания и начал тянуть. Шнур не поддавался, потому он позвал на помощь сержанта. И они начали тянуть снова вдвоем, но тут стрелка таймера дошла до конца.

«Хиллман» разорвало на части, из машины вырвался столб пламени и взлетел вверх на 40 футов[45]. Раздался глухой звук, и снова тряхануло, причем так сильно, что людей, находящихся неподалеку, подбросило, и они упали. На милю вокруг дрожали стекла в окнах офисов и магазинов. Взрывом сорвало шлемы с голов полицейских, а крошечные осколки стекла и металла разлетелись во всех направлениях.

Над улицей повисло черное облако, и едкий дым пополз в здания. Разорвалась газовая труба – дыма стало еще больше, и кое-где загорелось, но тут прибыли пожарные, которые начали тянуть шланги к месту взрыва. Люди в растерянности бродили вокруг; на их коже виднелись следы царапин от осколков стекла. Десятки соседних машин лишились стекол, а некоторые скрутило, как лист скомканной бумаги.

Звук взрыва разнесся эхом по всему центру Лондона. На Дин Стенли-стрит силовые структуры только что нашли и обезвредили третью бомбу в автомобиле «Воксхолл Вива» перед зданием Службы вещания Британских военных сил. Но было уже слишком поздно, когда полицейские обнаружили машину у Олд Бейли. Офицер побежал к школьному автобусу и закричал, чтобы дети срочно уходили, спасали свои жизни. И те с визгами и криками поспешили укрыться за углом.

Полицейский фотограф делал снимки машины, когда вдруг его отбросило на другую сторону улицы. Взрыв был мощным. Фасад паба «Джордж» снесло, и теперь здание напоминало домик для кукол без передней стенки. Полицейский офицер выводил присяжных из Олд Бейли, когда взрывная волна отбросила его на 20 футов[46]. Другой полицейский ехал на велосипеде, и его швырнуло об стену. А сила взрыва оказалась настолько велика, что с него сорвало форму. У Мартина Хакерби, журналиста из «Таймс», были глубокие порезы на лице и руках, и его увезли в госпиталь Св. Варфоломея. В дыму бродили люди, у которых по лицу сбегали струйки крови; одни пытались скорее убежать из этого места, а кто-то помогал другим. Однако все ближайшие к месту взрыва районы были окутаны плотным облаком горячей пыли, что сильно затрудняло видимость. Школьники сумели добежать до безопасного места, но на тротуаре лежали раненые. В толстом слое битого стекла ноги тонули, будто в песке на пляже.

Вся картина, возможно, была привычной для Северной Ирландии, но она казалась совершенно нереальной в Лондоне. Для тех очевидцев, кто в силу своего возраста помнил войну, это напоминало немецкую бомбардировку. Взорвались две бомбы, почти 250 человек были ранены, и кареты «Скорой помощи» торопились к жертвам теракта. В городе проходила не только забастовка транспортников, но также и забастовка немедицинских работников районных госпиталей. Несмотря на это, увидев окровавленных пациентов, которых заносили в приемный покой, бастующие оставили пикеты и устремились на помощь. Фредерик Милтон, 58-летний сторож, работавший в Хилгейт-хаус, что прямо напротив Олд Бейли, был весь в крови после взрыва, но он отказывался от медицинской помощи, поскольку хотел помогать раненым. Позже, через несколько часов, у Милтона случился инфаркт, и он умер в госпитале.

При вскрытии впоследствии было обнаружено, что сердечный приступ у него начался еще до взрыва, а потому медицинские данные не позволили поддержать обвинение в убийстве. Долорс Прайс переложила вину за последствия взрыва на британские власти, так как они слишком медленно работали после телефонных звонков и не смогли вовремя обнаружить и обезвредить бомбы, а также предупредить население. Другие члены подрывной команды придерживались такого же мнения. Конечно, это была всего лишь удобная отговорка, а моральная сторона вопроса явно не принималась во внимание. Но с формальной точки зрения слова Прайс отчасти соответствовали действительности. Полиция сама признала впоследствии, что «человеческий фактор» работы центральной аппаратной привел к искажению сообщения о бомбе около Олд Бейли, что значительно замедлило принятие мер.