Ничего не говори. Северная Ирландия: Смута, закулисье, «голоса из могил»

«Каждый день отнимает у нас немного жизни», – писала Долорс матери. Сестры лежали на стоящих рядом кроватях, и в палате постоянно дежурили три охранника. Долорс тревожило то, что Мариан больше ждет смерти и более готова принять ее. Иногда Долорс говорила с ней, вспоминая что-то или рассказывая шепотом о чем-то – слабое подобие их прежних живых бесед. Она поворачивала голову и видела Мариан – смертельно бледную, с закрытыми глазами, с приоткрытыми губами; от голода ее пальцы стали длинными и тонкими. Она говорила: «Мариан, проснись». «Не уходи первой, – думала Долорс. – Только не уходи первой».

«Вероятность того, что сестры умрут, сейчас очень велика», – предупреждал Дженкинс в начале июня. Он даже хотел приехать к ним в тюрьму, надеясь, что, возможно, сумет отговорить их от голодовки. Но затем решил этого не делать, полагая, что если человек решил покориться судьбе, то надо отступить и не мешать ему.

Альберт Прайс, навестив дочерей в последней палате, заявил прессе, что они готовы принять свою участь. «Они счастливы, – сказал он. – Рады умереть». Временная армия не осталась в стороне и предупредила: если сестры умрут, то «это будет иметь катастрофические последствия для британского правительства».

Газеты утверждали, что к сестрам приходил священник для совершения последних обрядов. В письме к другу Долорс писала: «Пожалуйста, не оставляй наших родителей и всех наших друзей». И далее заключала: «Мы готовы к тому, что нас ждет».

* * *

И вот тут Британия «моргнула первой»[61]. Третьего июня в тюрьме Паркхерст на острове Уайт умер Майкл Гоген – еще один ирландец, голодающий в заключении. Гоген тоже был добровольцем ИРА, но к взрывам никакого отношения не имел. Его посадили за ограбление банка в Лондоне; и Долорс Прайс ощутила досаду, когда он объявил голодовку. Она начала отказываться от пищи в ноябре, а он в апреле. Она заявила, что Гоген – просто выскочка, который «хочет примазаться» к ней. Девушка смотрела новости, когда вдруг услышала: «Один из членов ИРА, находящихся в тюрьме, умер из-за объявленной им голодовки». У нее сжалось внутри: Хью Фини или Джерри Келли? Власти заявили, что Гоген умер от пневмонии, но семья подозревала, что смерть была связана с принудительным кормлением – вполне реальный результат процедуры.

У Роя Дженкинса начало появляться то, что он впоследствии назвал «дурным предчувствием». В последнее время он много думал о Теренсе Свини и о той огромной волне протеста, которую вызвала его смерть. Что же будет, если умрут сестры Прайс? Дженкинс не хотел, чтобы у людей создавалось впечатление, будто он принимает какие-либо решения под давлением, но в то же время он боялся: если сестры Прайс добьются успеха, то он сам станет мишенью на всю оставшуюся жизнь. И дело не просто в том, что не поедешь в отпуск в Южный Арма[62]. Ирландцы есть повсюду. На земле не будет ни одного безопасного уголка: он беспокоился, что если эти чертовы девчонки доведут дело до конца, то он больше не сможет «спокойно и безопасно ходить даже по улицам Бостона, Нью-Йорка или Чикаго». Как бы ни противилась этому душа Дженкинса, но у него не оставалось иного выбора, чем капитулировать.

Восьмого июня Долорс, Мариан, Джерри Келли и Хью Фини выступили с заявлением. «Чтобы добиться статуса политических заключенных, мы продолжали голодовку 206 дней», – писали они. Далее они сообщали, что Рой Дженкинс заверил их, что их вернут в Северную Ирландию, а потому они прекращают голодовку. «Мы никогда не стремились к суициду, – объясняли они, – у нас не было задачи убить себя, мы просто хотели добиться удовлетворения минимальных требований».

Заключенные не сразу попали в Ирландию. Вместо этого Долорс и Мариан перевели в женское крыло тюрьмы Дерхэм. Но однажды в марте 1975 года, во время обеда, всем заключенным Дерхэма приказали вернуться в свои камеры. Что-то подсказывало Долорс, что наступил их день. Она прошла в камеру и начала собирать вещи. Надела куртку, кое-что сложила. Затем явился надзиратель и объявил, что они отправляются домой. «О нет, не домой. Вы едете в Арма», – сказали ей.

– Ну, меня это устроит, – ответила Долорс.

Мариан вбежала в ее камеру, и они обнялись так крепко, что было трудно дышать. Они быстро затолкали оставшиеся вещи в сумки, и надзиратели вывели девушек в коридор. Долорс от волнения была как пьяная и даже обняла начальника тюрьмы.

Сестер привезли на военную авиабазу. Самолет взлетел – Англия осталась позади. Мужчина в форме подал им кофе. Глядя в иллюминатор, Долорс видела лишь водную гладь, но вдруг внизу показалась полоска зеленой земли. Она расплакалась.

– Это еще не Ирландия, – заметила Мариан. – Остров Мэн.

Прошло еще немного времени. Долорс бросила взгляд в окно и увидела что-то зеленое вдалеке.

– Это она, Мариан? – спросила Долорс.

– Думаю, да, – ответила Мариан.