Нидерланды. Полная история страны

Самым же известным сортом, олицетворением начавшейся «тюльпаномании», стал красно-белый Semper Augustus (Август навсегда). Это довольно странное название воспроизводило один из титулов императора Карла V. Древнеримская формула титулования Semper August, что переводилось как «Император навсегда», была возрождена в 1519 году, после избрания Карла V императором, чтобы обойти традиционный запрет на использование императорского титула (August) до коронации римским папой. И кстати, история этого сорта известна лишь фрагментарно: считается, что первый Semper Augustus был выведен во Франции, а в 1614 году владелец продал его за бесценок в Нидерланды.

Такие первоклассные экземпляры, как Semper Augustus, стоили сотни, если не тысячи флоринов, по крайней мере на бумаге. Цены определялись весом, чтобы можно было торговать также и луковицами, которые еще не достигли зрелости. Вес рассчитывался в асах – единицах, используемых ювелирами для золота и серебра. Один ас был равен 0,048 г, что составляет около 20 асов в грамме. Одна луковица Viceroy в 658 асов стоила 4200 флоринов, или 6,38 флоринов за ас. Луковица Amiral Anglais стоила еще дороже: 28 флоринов за ас.

УАЙБ КУИТЕРТ,бельгийский писательи ландшафтный архитектор

Цветовод Эммануэль Свеертс писал лично императору Рудольфу II: «Ваше Величество были достаточно добры, чтобы заказать мне несколько луковиц различных сортов прекраснейших цветов, что есть в Нидерландах, и приказать мне доставить их Вашему Величеству по такой низкой цене, что никто из специалистов в этой области не сможет рассчитывать на то, что его товар будет стоить дешевле, а именно по 2528 талеров».

Чтобы было понятно: 1000 флоринов (гульденов), которые в среднем предлагали в 1620-е годы за одну луковицу, составляли 10,28 кг серебра или 856 г золота, а доход квалифицированного ремесленника тогда не превышал 300 флоринов (гульденов) в год. А, например, Якобу ван Сваненбургу, первому учителю Рембрандта, чтобы заработать один флорин (гульден), нужно было нарисовать три живописных изображения тюльпанов. Купец средней руки зарабатывал в год от 1000 до 3000 флоринов (гульденов), и лишь единицы самых успешных предпринимателей имели доход свыше 10 000 флоринов (гульденов).

С другой стороны, цветок, привезенный с Востока, был не просто символом красоты и новизны. Он, в отличие от золота и драгоценных камней, мог размножаться, то есть он был не только сокровищем, но и доходным вложением капитала. Тюльпаны стали ассоциироваться с роскошью и богатством.

Раз уж мы упомянули Якоба ван Сваненбурга, то следует отметить, что в Нидерландах возник особый жанр «портрета тюльпана». Из таких «портретов» составляли альбомы и каталоги, и художники писали картины в эти альбомы не столько для торговцев тюльпанами, сколько для энтузиастов-любителей: живопись обходилась намного дешевле настоящих луковиц.

Как писал британский писатель и поэт Чарльз Маккей, «тюльпанами занимались дворяне, горожане, фермеры, мастеровые, мореплаватели, ливрейные лакеи, служанки и даже трубочисты и старьевщики». При этом профессионально занимались этим бизнесом немногие. Например, в Харлеме, тюльпановой столице Европы, в «тюльпаномании» участвовало 285 поименно известных людей, а в Амстердаме – всего 60. Все они были людьми состоятельными и искушенными в торговых делах. А некоторые из них активно пропагандировали свое увлечение. В частности, один увековеченный Рембрандтом хирург даже принял фамилию Тульп (Tulp – тюльпан) и украсил свой дом «тюльпановым» гербом собственного рисунка.

Постепенно рациональные и бережливые жители Нидерландов буквально помешались на тюльпановых спекуляциях. Началась настоящая «тюльпановая лихорадка».

А что обычно бывает в подобных случаях? Конечно же, за ажиотажным спросом всегда идут спекуляции, а потом наступает перенасыщенность рынка и падение цен.

Одно время тюльпаны в стране были повсюду: в домах, в садах, на картинах, в элементах одежды. Осенью 1634 года цветочные сделки приобрели фьючерсную основу, перейдя от сделок с луковицами к сделкам с контрактами на луковицы.

При этом выкапывать луковицы, посаженные в ноябре, было нельзя, но люди хотели зарабатывать круглогодично, поэтому покупатели стали платить за эфемерную возможность получить товар следующим летом.