Никита Хрущев. Вождь вне системы

Самым успешным доводом Хрущева о единстве социалистического блока было улучшение отношений с Югославией. Превознося важность личных контактов, он без устали вспоминал, как в мае 1945 года сумел организовать хороший прием для Тито в Киеве — тот жил в его киевском особняке на Левашовской[469]. Весной 1956 года югослав наконец-то согласился посетить СССР, но на пути дружбы по-прежнему стоял Молотов. Министр иностранных дел припомнил, как величавый Тито посмел сравнить поведение Сталина с замашками царя. Хрущев посетовал, что Молотов так и не изменил своих взглядов, и, недолго думая, предложил убрать старого сталиниста с должности. В день приезда маршала в Москву, 2 июня, Дмитрий Шепилов, еще вчера главный редактор «Правды», уже сидел в кабинете МИД на Смоленской площади.

Неторопливый поезд Тито на каждой остановке традиционно встречали хлебом-солью, а в Москве, по официальным отчетам, приветствовали сотни тысяч людей. Во время своего трехнедельного визита югославский политик не скупился на похвалу: «Мы верили, что придет время, когда изменится все, что нас разделяло, и наша дружба обретет прочные основы. Это время теперь настало благодаря ленинской политике партии и дальновидности коллективного руководства СССР».

Н. С. Хрущев, И. Б. Тито и его жена Й. Броз

Москва, июнь 1956

[Семейный архив автора]

20 июня 1956 года обе стороны подписали Московскую декларацию о восстановлении отношений между коммунистическими партиями. Тито, не простивший Сталина, не преминул бросить камень в огород лидера венгерских коммунистов сталиниста Матьяша Ракоши: «У этих людей руки в крови; они сфабриковали процессы, приговорили к смертной казни невинных людей, втянули в это Югославию и теперь боятся признать ошибки перед собственным народом»[470]. Хрущев пообещал разобраться с Ракоши, но не сразу, так как его собственная десталинизация продвигалась с трудом.

После XX съезда Президиум учредил комиссию для подготовки резолюции о культе личности. Ее членам — Михаилу Суслову, Петру Поспелову и Нуритдину Мухитдинову — дали месяц на работу, но из-за нескончаемых споров постановление было готово только 19 июня[471]. Окончательный текст «О преодолении культа личности и его последствий» был опубликован через десять дней, но имел мало общего с разгромным секретным докладом. В постановлении критиковались репрессии 1930-х годов и некоторые другие «ошибки» Сталина, но превозносились его достижения как государственного деятеля и военного лидера, направленные на «беспощадную борьбу с врагами ленинизма». Резолюция осудила позицию Тольятти о том, что культ был причиной «определенных форм вырождения» в советском обществе[472].

Протокольная запись переговоров между советской и югославской правительственными делегациями

9 июня 1956

[РГАСПИ. Ф. 84. Оп. 3. Д. 33. Л. 124]

Проект резолюции XX съезда Коммунистической партии Советского Союза «О культе личности и его последствиях», принятый съездом

Февраль 1956

[РГАНИ. Ф. 1. Оп. 2. Д. 17. Л. 92]

Политический климат резко менялся — пока СССР поворачивался к консерватизму, за рубежом, особенно в Польше, расцветал либерализм. Выступление Хрущева после XX съезда перед коммунистами в Варшаве и последовавшая там смена руководства привели к чистке сталинистов в спецслужбах и амнистии тысяч политзаключенных.

В Познани давно не утихали споры об условиях труда на Цегельском металлургическом заводе. Когда Министерство машиностроения нарушило договор о зарплате, забастовка рабочих переросла в бунт. 28 июня толпы людей вышли на улицы, скандируя: «Долой красную буржуазию!» Они призывали к свободным выборам, а по дороге от завода к центру города ворвались в полицейский участок и захватили оружие. 10 000 солдат и 400 танков польской армии были вызваны для наведения порядка; 73 человека погибли. Варшава согласилась с требованиями и пошла на уступки трудящимся.

Эти неподконтрольные Кремлю события повлияли на ужесточение тона постановления о культе[473]. Польское восстание в нем объясняли происками империалистов. Документ активно критиковал «врагов», корыстно использующих «покаяние» Хрущева. Разоблачение культа больше не обсуждалось, а наступление на сталинизм переформулировали по-сталински: суть проблемы во врагах, а не в личности.

В отличие от секретного доклада, в котором Хрущев взял на себя ответственность за разоблачение вождя, авторы постановления уравняли недостатки и достижения Сталина, чтобы Молотов и Каганович смогли под этим документом подписаться. При Сталине была нарушена «самокритика», говорилось в документе. Чистки 1930-х привели к ограничению демократии. Потеря партией контроля над органами госбезопасности постепенно превратилась в личный контроль Сталина над этими органами. Но Сталин не всегда был единоличным лидером, культ его личности был случайным исключением. В постановлении отсутствовали ужасающие примеры репрессий, и оно утверждало, что ошибки никак не затронули природу советского общества.