Никита Хрущев. Вождь вне системы

Когда у первого секретаря возникали разногласия с Мао Цзэдуном, он обращался за советом к Иосипу Брозу Тито. Во время визита в Югославию в конце лета Хрущев останавливался в разных дворцах и охотничьих угодьях маршала, но не для роскошного отдыха. Он надеялся, что успешный опыт планово-рыночной Югославии поможет разрешить экономические проблемы СССР. Формально критикуя «ревизионизм» Тито — отрицание ведущей роли рабочего класса в строительстве социализма, — он соглашался с его тезисом об «эволюционном», а не «революционном» характере социализма будущего.

С этим тезисом не соглашался Фрол Козлов, который оставался главным в Совмине во время разъездов Хрущева. Ортодокс Козлов социализма с «титовским лицом» не принимал и не раз убирал из публичных документов термин «социалистическая страна» применительно к Югославии, хотя в СССР договорились считать ее «социалистической»[707]. Он исключил фразу «социалистическое строительство в Югославии» и при подготовке отчета о результатах поездки туда Леонида Брежнева 24 сентября 1962 года[708].

Гневу Белграда и самого Хрущева не было предела. Брежнева, как председателя Президиума Верховного Совета, встречали по-королевски — Тито умел впечатлять и обхаживать. Визит был важным и для СССР — первый официальный визит главы государства с 1956 года. Кроме того, Хрущев считал югослава другом и обижать не хотел.

По словам тети Рады, «папа посмеивался над привычкой маршала изображать из себя главного»: «Пусть Тито считает себя павлином, но он с нами в больших и малых делах. Мы оба хотим сотрудничества, и Югославия как социалистическая страна все больше приближается к нам». Он рассуждал так: если маршал останется в соцлагере, а там начальники мы, то руководить он все равно не сможет.

В 1956 году, когда целина стала главной повесткой дня, Тито, как близкого соратника, пригласили в Акмолинск (он еще не стал Целиноградом, а сейчас это столица Казахстана Астана) полюбоваться на грядущие успехи. Был Микоян, поехала и мама Юля. «Мы стояли на какой-то возвышенности, а перед нами степи, степи, которые скоро будут поля, поля, говорил папа. Просто как пушкинский Петр — „Здесь будет город заложен“. Анастас Иванович отвернулся, он это уже сто раз слышал, а маршал стал папе объяснять, как все лучше обустроить. Тот ответил: „У вас таких просторов нет“».

Но величавого Тито такие уколы не смущали. Он приезжал в СССР грандиозно, по-восточному (не зря эта часть Балкан когда-то принадлежала Османской империи), одаривал кремлевцев подношениями — часами, браслетами, вазами, картинами, сервизами и французскими кружевами. К себе он тоже приглашал и тоже одаривал.

Из семьи чаще всех в гости ездила Рада. Ее из всех Хрущевых выделяла Йованка, его красавица жена с твердым и активным характером. С Ниной Петровной отношения у «другарицы Тито» были уважительные, но формальные, а Раде, к которой она была ближе по возрасту, она говорила, что любит ее как сестру.