Никита Хрущев. Вождь вне системы

На следующий день толпа в 10 000 человек с красными знаменами и огромным портретом Ленина прошла маршем к центру города. Oни не посягали на существующий порядок. Они просто требовали, чтобы власти — особенно близкие к Хрущеву Козлов и Микоян — обратили внимание на их проблемы.

Никита Сергеевич возлагал большие надежды на знаменитые переговорные способности Анастаса Ивановича. Поговорив с бастующими рабочими, Микоян признал, что их претензии справедливы, и призвал по радио к спокойствию. Козлов тем временем позвонил в Москву и попросил разрешения на применение силы. Хрущев согласился, но только «в случае крайней необходимости».

ВЗГЛЯД СОВРЕМЕННИКОВ

А. И. Микоян:

Козлов был неумным человеком, просталински настроенным, реакционером, карьеристом и нечистоплотным к тому же. Интриги сразу заменили для него подлинную работу. Вскоре после того, как Хрущев перевел его в Москву из Ленинграда, выведя из-под острой критики и недовольства им Ленинградской партийной организации, роль Козлова, введенного в Президиум ЦК, стала возрастать. Он был большой подхалим. Видимо, разгадал в Хрущеве слабость к подхалимам… Тогда-то Хрущев и сказал знаменитую фразу: «Не делайте из Козлова козла отпущения». Между тем к нему были обоснованные претензии ленинградцев за его преследование тех лиц, которые уцелели в ходе «Ленинградского дела» 1949–1950 гг.

…Показательно его поведение в Новочеркасске в 1962 г. Там произошли серьезные беспорядки. Хрущев решил туда послать нас обоих. Я не хотел ехать вдвоем. «Кто-то один должен ехать: или он, или я. Один человек должен решать на месте». — «Нет, вдвоем вы все обсудите, если что — доложите нам в Москву, а мы здесь уже будем решать». Я не привык уклоняться от трудных поручений и потому согласился. А вообще, теперь жалею, что не настоял на своем.

Прибыв в Новочеркасск и выяснив обстановку, я понял, что претензии рабочих были вполне справедливы и недовольство оправдано. Как раз вышло постановление о повышении цен на мясо и масло, а дурак-директор одновременно повысил нормы, на недовольство рабочих реагировал по-хамски, не желая с ними даже разговаривать. Действовал, как будто провокатор какой-то, оттого что не хватало ума и уважения к рабочим. В результате началась забастовка, которая приобрела политический характер. Город оказался в руках бастующих. Козлов стоял за проведение неоправданно жесткой линии. Пока я ходил говорить с забастовщиками и выступал по радио, он названивал в Москву и сеял панику, требуя разрешения на применение оружия, и через Хрущева получил санкцию на это «в случае крайней необходимости». «Крайность» определял, конечно, Козлов.

Несколько человек было убито. Козлов распорядился даже подать два эшелона для массовой ссылки людей в Сибирь. Позорный факт! Прямо в духе Ежова — Берия. Я это решительно отменил, и он не посмел возражать.

Почему Хрущев разрешил применить оружие? Он был крайне напуган тем, что, как сообщил КГБ, забастовщики послали своих людей в соседние промышленные центры. Да еще Козлов сгущал краски… Такая паника и такое преступление для Хрущева не типичны, виновен Козлов, который его так дезинформировал, что добился хотя и условного, но разрешения.

…После XXII съезда Козлов видел главного противника во мне. Как я сказал, к Хрущеву он нашел подход подхалимством.

Микоян А. И. Так было. М., 2014. С. 366.

ДЛЯ СПРАВКИ

В 1992 году Главная военная прокуратура РФ по факту трагедии 30-летней давности, расстрела рабочих в Новочеркасске, завела уголовное дело против Н. С. Хрущева, Ф. Р. Козлова, А. И. Микояна и еще восьми человек. Но его пришлось прекратить — подозреваемых уже не было в живых.

Заместитель командующего Северо-Кавказским военным округом генерал-лейтенант Матвей Шапошников получил приказ от своего начальника, генерал-полковника Иссы Плиева, не пропускать демонстрантов по мосту через реку Тузлов, а после ответа, что солдаты не смогут сдержать многотысячную толпу, — обещание прислать танки. Однако Шапошников, герой войны, не испугался толпы, заявив, что не видит противника, которого необходимо атаковать тяжелой техникой. Впрочем, Плиев, тоже герой войны, на жесткости не настаивал.

Колонна горожан, рабочих и студентов сумела миновать военные блокпосты и дошла до главной площади Ленина. Докладная записка посланцев Кремля позже рисовала такую картину: «…когда толпа подошла к горкому партии, наиболее озверевшие хулиганы и зачинщики начали бросать камни, палки в двери и окна, сломили сопротивление охраны и проникли внутрь здания, выбили окна, испортили мебель, срывали портреты руководителей партии и выбрасывали их из окна, избивали партийных и советских работников и сотрудников КГБ, находившихся в помещении»[786].