Никита Хрущев. Вождь вне системы

Oна не была предложена Косыгиным; при полном моратории на имя Хрущева новоназначенный председатель Совета министров вдруг стал инициатором и идеологом идей Либермана, изначально проталкиваемых опальным первым секретарем. То же предоставление большей самостоятельности местным органам власти, те же прибыль и хозрасчет на предприятиях, тот же упор на материальное благосостояние трудящихся.

Уже в перестройку, когда Хрущева можно было упоминать, коллега Егорычева Кирилл Мазуров, первый заместитель Косыгина в Совмине, признавал: «В области экономики мы тогда под руководством Косыгина начали думать о реформах, в какой-то мере развивать то лучшее, что начинал Хрущев… В этой его реформе [децентрализация, ликвидация министерств] было, конечно, рациональное зерно. Не случайно мы сейчас к тому же возвращаемся, хотя и на другом уровне»[803].

«Нажим» Хрущева, вот в чем проблема, заключает Мазуров. Его взрывной и нетерпеливый характер стоял на пути его самых правильных и прекрасных начинаний. Спокойный, даже элегантный Косыгин — его охранник Сальников, по иронии судьбы перешедший от Хрущева, вспоминал, что и костюмы на нем хорошо сидели, и ботинки ему шили на кожаной подошве, более изысканной, чем простецкий хрущевский микропор, — смог не только предстать инициатором идей предыдущего руководства, но даже на какое-то время успешно воплотить их в жизнь[804]. Восьмая «золотая» пятилетка 1965–1970 годов оказалась самой высокопроизводительной за всю историю СССР, промышленное производство увеличилось на 50 %, сельскохозяйственное — на 21 %[805].

Прабабушка Нина, которая начиная с Гражданской войны ежедневно читала «Правду» от передовицы до репертуара театров, нередко комментировала восхваление достижений «новой экономики» в газете. «Зачем же Алексей Николаевич говорит, что она „новая“. Он же знает, что она старая, твоя экономика!» — обращалась она к мужу.

Конечно, они не думали, что Косыгин присваивал чужое. Во всем брежневском кабинете он был самым работоспособным, и после долгого руководства госплановыми структурами считалось, что он сможет из «перегибов» и «крайностей» найти золотую середину и гарантировать стабильность в «экономике». Не им была придумана политика замалчивать имя Хрущева, и они это понимали.

«Все-таки это и моя пятилетка!» — не без горечи говорил своей жене Хрущев.

Глава 19 Искусство принадлежит народу

Было бы хорошо, если бы каждый наш писатель, деятель искусства исходил из понимания, что деятельность должна укреплять, а не ослаблять позиции коммунизма. Тогда он сам будет предъявлять к своему творчеству более высокие требования, строже контролировать свою деятельность, и тогда общественности не будет необходимости выступать с критикой идейно незрелых произведений. Спросят: «А кто же судья, кто будет определять, в правильном ли направлении идет идеологическая работа?» Партия судья, партия и народ, их интересам, делу коммунизма должна служить вся идеологическая работа, каждое произведение литературы и искусства!

Н. С. Хрущев. Выступление на пленуме ЦК КПСС, 21 июня 1963 года

Рассвет Александра Солженицына и закат Василия Гроссмана. «Мазня» в Манеже. Контрапункт Хрущева. Кремль в борьбе с библией. Встречи с интеллигенцией. «Застава Ильича» Марлена Хуциева и «Восемь с половиной» Федерико Феллини. Последнее тепло оттепели «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».