Никита Хрущев. Вождь вне системы

Постановление Политбюро о назначении Г. М. Маленкова предсовнаркома и об утверждении бюро Совнаркома

15 мая 1944

[РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 163. Д. 1406. Л. 27]

В мемуарах Хрущев вспоминал, как Маленков приезжал во фронтовые штабы, хотя «сам-то он в военных вопросах ничего не понимал, но в вопросах интриганства обладал шансами на успех»[157]. От таких визитов остались специально сооруженные туалеты, быстро терявшие лоск. Правда, писал это Хрущев уже на пенсии, после политических баталий с Георгием Максимилиановичем, а тогда, во время войны, они прекрасно ладили.

Хрущеву все же везло, что он проводил время в боях, а не под надзором Сталина. Ему и самому приходилось следить за фронтовыми начальниками по приказанию генералиссимуса. Генерал Родион Малиновский, будущий маршал и министр обороны, попал под подозрение, когда в рассказе о самоубийстве военного друга упомянул Ленина, а не Сталина. Задача Хрущева была «ежеминутно шпионить за Малиновским», смотреть, как он засыпает и просыпается. Малиновский об этом знал, и до 1964 года, пока хорошие отношения с бывшим фронтовым другом были маршалу полезны, был благодарен политкомиссару за положительные отзывы.

Дочь Малиновского Наталья была моим любимым профессором по истории Средневековья в Московском государственном университете. Она организовала для меня разговор со своей мамой Раисой Яковлевной, которая во время войны служила начальником столовой на фронтах Малиновского, а потом была соседкой Хрущевых на улице Грановского. Я тогда собиралась узнать подробности о прабабушке, но в конце концов мы с Раисой Яковлевной больше говорили о прадедушке. Это было время перестройки; Хрущева было принято любить, что, наверное, объясняло ее комплиментарность. Хотя она казалась искренней, и в ее рассказе Никита Сергеевич выглядел лучше, чем другие аппаратчики: «Из коллег по Политбюро только у Жданова и Булганина были похожие должности комиссаров, но без толку. Они были важными, сидели в Москве. А твой прадедушка был настоящий фронтовик. Однажды под страшной сталинградской бомбежкой все были уверены, что наступил конец. А он весело вошел в столовую, всех успокоил и рассмешил: „Что такого страшного? Обычный рабочий день“. Он вообще к нам часто наведывался, любил поесть», — с улыбкой сказала она.

Р. Я. Малиновский, А. И. Кириченко, Н. С. Хрущев Капустин Яр около Сталинграда, 1942

[Семейный архив автора]

В 1943 году Хрущев был награжден медалью «За оборону Сталинграда», получив звание генерал-лейтенанта. После этой победы он двигался на запад с наступающими советскими войсками; участвовал в Курской битве с генералами Жуковым и Николаем Ватутиным. С ними же 5 ноября 1943 года вступил в Киев. В тот день он и Ватутин писали Сталину: «С большой радостью докладываем Вам, что войска 1-го Украинского фронта ворвались в город Киев, ведут бой в центре города… Принимаем все меры чтоб к утру 6.11.43 город Киев очистить от немецких оккупантов»[158].

Донесение командования 1-го Украинского фронта И. В. Сталину о боях в Киеве с автографами Г. К. Жукова, Н. Ф. Ватутина, Н. С. Хрущева

5 ноября 1943

[ЦА МО РФ. Ф. 236. Оп. 2673. Д. 6. Л. 34–34 об.]

А. П. Довженко и Н. С. Хрущев с ребенком в освобожденном Киеве

1943

[Семейный архив автора]

Украина лежала в руинах, до последнего камня разрушенная отступающими нацистами. Прекрасный Киев стал городом-призраком. Проехав окраины, где семья Хрущева раньше летом жила на государственной даче в Межигорье (она чудом уцелела), военачальники въехали на Крещатик. В самом центре около ЦУМа бородатый старик с криком «Микита!» бросился к нему и расцеловал в обе щеки. Подходили люди, плакали, обнимались. Когда они подъехали к им же открытому перед войной памятнику Шевченко, Хрущев вышел из машины и до земли поклонился поэту.