Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

В 11 часов ночи Берия был скрытно перевезён из Кремля в военную тюрьму, а через сутки переведён в помещение командного пункта МВО и поручен охране – той же группе, которая его арестовывала. В дальнейшем я не принимал участия ни в охране, ни в следствии на судебном процессе».

Арест Л. П. Берии. Кремль. 1953 г. (из открытых источников)

Дело Берии некоторые исследователи считают сомнительным. Есть версии, что застрелили его ещё до всяких заседаний у себя в доме. Или сразу после ареста. А суд и письма Берии – это фальсификация. И на суде, дескать, был актёр. Мне думается, это всё чистая фантастика. Прокурор Руденко, протоколы допросов, сотни свидетельских показаний, десятки томов дела Берии, воспоминания Москаленко, Жукова, Хрущёва, и, наконец, сам суд – никто бы не смог инсценировать это дело в таких грандиозных масштабах в течение полугода. А главное – зачем? Волк в клетке. А если бы его убили, то было бы ещё проще – меньше возни и формальностей…

Некоторые пытаются говорить, что И.С. Конев тоже не оставил воспоминаний о суде, на котором председательствовал. А вот это как раз и понятно. Он на суде опрашивал изнасилованных Берией свидетельниц, выносил смертный приговор, причём не только Берии, а ещё так называемым соучастникам. В чём тут заслуга? Генералы и маршалы любят вспоминать свои боевые заслуги и победы.

Вот товарищ Молотов вспоминает (04.03.1978 года):

«– Если вы будете интересоваться одним моментом, последним заседанием по Берии – это одно, а ведь перед этим была подготовлена работа. Всё-таки Хрущёв тут был очень активным и хорошим организатором. В его руках была инициатива, он был Секретарём. Как организатор, безусловно, хороший.

Он вызвал меня в ЦК, я пришёл. «Насчет Берии хочу поговорить. Нельзя ему доверять».

Я говорю: «Я уж вполне поддерживаю, что его надо снять, исключить из состава Политбюро».

Ну-с, потом обратился к Микояну, что вот Берию нельзя оставлять, это опасно и так далее. «Нет, почему?» – сказал Микоян. Одним словом, не согласился. Не согласился. А занял такую выжидательную позицию и стал возражать. С ним говорил, по-моему, Маленков. К Ворошилову Хрущёв обратился – тот был в своем кабинете как председатель Президиума Верховного Совета. Тот сразу же поддержал и закрыл телефоны, чтобы не подслушивали. Сразу же телефоны стал закрывать. Одним словом, стал шептать, дал согласие.

С Ворошиловым Хрущёв разговор вел, видимо, перед самым заседанием, со мной накануне, дня за два перед заседанием говорил, и с Микояном раньше говорил… И уже перед самым заседанием мы уговорились, что его мало исключать из состава Политбюро, а надо арестовать.

Так он, видимо, предупредил Кагановича и других, сейчас не помню, но, видимо, он большинство предупредил, а потом собрали через пару дней Политбюро. Берия ещё был в составе Политбюро, и там Хрущёв доложил, что товарищ Берия – человек ненадёжный…

Хрущёв как Секретарь тогда выполнял обязанности Первого секретаря, но ещё не был Первым секретарём, он был организатором всего этого дела. Почему? Он сидел в ЦК. И ему прислали информацию, видимо, такого рода, что что-то Берия готовит. А у него были воинские части. Помимо аппарата… Дивизия была МВД.

– Готовил переворот, короче говоря. Можно так сказать?

– Да, да… На Политбюро его забирали. Я вам рассказывал некоторые подробности. Прения были. Маленков председательствовал. Кто первым взял слово, я уже не помню. Я тоже в числе первых выступал, может, я даже первый, а может, и второй. Заседание началось обычное, все были друзьями, но так как предварительно сговорились, что на этом заседании будет арест Берии, то формально так начали все по порядку, а потом, значит, перешли…

Были и другие вопросы, какие, я сейчас точно не могу вспомнить. Может быть, с этого началось, начали с этого вопроса вне очереди, а вероятно, кто-то поставил вопрос: просто надо обсудить Берию, и тогда, значит, в числе первых я выступал: «Я считаю, что Берия перерожденец, что это человек, которого нельзя брать всерьёз, он не коммунист, может быть, он был коммунистом, но он перерожденец, этот человек, чуждый партии». Вот основная моя мысль. Я не знал так хорошо прошлого Берии, разговоры, конечно, слышал разные, но считал, что он всё-таки коммунистом был каким-то рядовым и наконец наверху где-то попал в другую сторону дела.

После меня вскоре выступал Хрущёв. Он со мной полемизировал: «Молотов говорит, что Берия перерожденец. Это неправильно. Перерожденец – это тот, который был коммунистом, а потом перестал быть коммунистом. Но Берия не был коммунистом! Какой же он перерожденец?»

Хрущев пошёл левее, левее взял. Я и не возражал, не отрицал. Это, наверное, правда было.

Берия говорил, защищался, прения же были. Выступал: «Конечно, у меня были ошибки, но прошу, чтобы не исключали из партии, я же всегда выполнял решения партии и указания Сталина. Сталин поручал мне самые ответственные дела секретного характера, я всё это выполнял так, как требовалось, поэтому неправильно меня исключать…» Нет, он дураком не был.