Николай Булганин. Рядом со Сталиным и Хрущевым

Моя мать, Лидия Семёновна, бывая на родной стороне, окидывая рукой родные вятские просторы, рассказывала: началась война, мужиков забрали на фронт, лошадей и фураж забрали; зима, холод, голод, болезни; люди вымирали целыми семьями, целыми деревнями.

…И ещё один красноречивый эпизод. Как-то раз в редакцию журнала, где я работал, пришёл ветеран войны, принёс какой-то материал, по-моему, даже не связанный с войной. Мы спросили, что ему больше всего запомнилось о войне. Он рассказал, описал случай 1943 года. Он, новоиспечённый выпускник танкового училища, отправлялся на фронт. По дороге в часть ему удалось на пару суток заехать к себе в глухую деревню, навестить мать. Узнав о приезде, в дом пришла председательша колхоза, сказала ему: давайте мы вам устроим в соседней деревне проводины, там очень хорошие девушки, женщины, они угостят, чем могут, посидят с вами, споют… Он уклонился от прямого отказа. Сказал, что может быть и придёт в эту деревню. Не пошёл. Подумал: чего я приду? Ещё и на фронте не был, подвигов не совершал, чего они на меня будут смотреть как на героя, – одним словом, постеснялся. На другой день к ним в дом снова заглянула председательша. Сказала: жаль, что вы не пришли. Девушки и женщины вас очень ждали. Они два года живого мужчину не видели…Речь не идёт о какой-то там любви. Речь идёт о том, что они просто не видели живого мужчину уже два года…

* * *

А теперь посмотрим, как складывалась жизнь Николая Александровича Булганина в годы лихолетья.

В первые дни войны Булганин не был в кремлёвском кабинете Сталина. Там находился только его близкий в то время круг. Но фамилия Булганина, безусловно, упоминалась при назначениях в новых условиях жизни и войны.

«На второй день войны для руководства военными действиями решили образовать Ставку Главного Командования. При обсуждении вопроса Сталин принял живое участие. Договорились, что Председателем Ставки будет Тимошенко, а её членами Жуков, Сталин, Молотов, Ворошилов, Будённый и адмирал Кузнецов. При Ставке создали институт постоянных советников. Ими стали: Ватутин, Вознесенский, Воронов, Жданов, Жигарев, Мехлис, Микоян, Шапошников.

В этот же день была образована Комиссия Бюро СНК СССР по текущим делам. В неё вошли Вознесенский, Микоян и Булганин. Комиссия должна была собираться ежедневно для принятия решений по неотложным вопросам и быстрого решения текущих дел.

Вечером вновь собрались у Сталина. Сведения были тревожные. С некоторыми военными округами не было никакой связи. На Украине же дела шли не так плохо, там хорошо воевал Конев. Мы разошлись поздно ночью. Немного поспали утром, потом каждый стал проверять свои дела по своей линии: как идёт мобилизация, как промышленность переходит на военный лад, как с горючим и т. д.

Сталин в подавленном состоянии находился на ближней даче в Волынском (в районе Кунцево).

Обстановка на фронте менялась буквально каждый час. В эти дни надо было думать не о том, как снабжать фронт, а как спасти фронтовые запасы продовольствия, вооружения и т. д.»

28 июня 1941 года Булганин дважды заходил в кабинет Сталина, но оба раза был там совсем недолго. По-видимому, получив какие-то указания, тут же отправлялся их исполнять.

Довольно неожиданное назначение получает Н.А. Булганин в начале войны. Его назначают членом Военного совета Военно-воздушных сил.

«ПРИКАЗ СТАВКИ ГК № 00102

О создании Военного совета при командующем ВВС Красной Армии

29 июня 1941 г.

Создать Военный совет при командующем Военно-воздушными силами Красной Армии в составе генерал-лейтенанта т. Жигарева, генерал-майора т. Петрова, т. Серова, т. Булганина, корпусного комиссара т. Степанова.

Ставка Главного Командования ТИМОШЕНКО СТАЛИН ЖУКОВ».

ЦАМО. Ф. 148а. Оп. 3763. Д. 92. Л. 2.

Об этом назначении Булганина с некоторым удивлением, а возможно, неодобрением, вспоминал будущий маршал авиации А.Е. Голованов: «…Судя по оперативной сводке полка за № 01, выполняя боевые задания, экипажи встречали сильное противодействие как со стороны средств ПВО, так и истребительной авиации. Лишь за один день 24 июня 14 самолётов не вернулись на свой аэродром. Только с 25 июня стали поступать к нам более или менее достоверные данные о противнике. Данные были неутешительные. Танковая дивизия немцев прорвалась к Вильно; противник уже в районе Бобруйска. А у нас в полку к исходу дня 28 июня из 72 самолётов осталось только 14, способных выполнять боевые задания. Остальные были сбиты или требовали ремонта. Мы, как уже было сказано, летали без прикрытия. И без прикрытия наши экипажи сбили в воздушных боях за первую неделю войны 18 истребителей Ме-109.

3 июля, на двенадцатый день войны, я неожиданно получил распоряжение немедленно прибыть в Москву.

Центральный аэродром, на котором сел наш самолёт, был замаскирован под поле, где женщины убирают урожай.