Николай II. Отречение которого не было

Телеграмма генерала Сахарова почему-то была послана не Государю, а генералу Рузскому. Ещё более странно, что эта телеграмма, адресованная Рузскому, была послана не в Псков, а в Могилёв в Ставку. Подлинника её тоже нет, есть лишь копия. На ней стоит время получения её в Ставке — 15 часов 5 минут и отправки в Псков — 15 часов 45 минут. Время проставлено рукой Алексеева[1212].

Когда точно были составлены и переданы телеграммы от Эверта, Брусилова, Николая Николаевича и Сахарова — не известно.

Таким образом, не исключено, что информация, изложенная в воспоминаниях генерала Лукомского, имеет под собой определённое основание. Вполне возможно, что телеграммы главнокомандующих с просьбой об отречении Государя от престола были составлены до его прибытия в Псков.

Кстати, подтверждение того, что отречение было потребовано от императора Николая II сразу же по прибытии в Псков, мы находим в книге шталмейстера Высочайшего Двора полковника Ф. В. Винберга «Крестный путь». Винберг приводит слова Государя, сказанные им уже в заточении: «Генерал Рузский был первым, который поднял вопрос о моём отречении от престола. Он поднялся ко мне во время моего следования и вошел в мой вагон-салон без доклада»[1213].

Что касается телеграмм главнокомандующих, не ясно, когда они были доставлены Государю. В своем рассказе Андрею Владимировичу Рузский называет время доставки этих телеграмм около 10 часов утра, а в рассказе генералу Вильчковско-му около 15 часов.

А. И. Гучков утверждал на допросе ВЧСК, что из разговоров с Рузским понял, что до его прибытия речь об отречении вообще не шла. «Даже самые крайние решения, — говорил он, — которые принимались и потом отменялись, не шли дальше обновления состава правительственной власти»[1214].

Теперь послушаем, что рассказывают нам участники событий об обстоятельствах, при которых царь принял решение передать престол сыну. В пересказе великого князя Андрея Владимировича, генерал Рузский сообщил: «Государь внимательно прочёл мой разговор с Родзянко, телеграмму Эверта. Государь внимательно читал, но ничего не отвечал. Подошло время завтрака, и Государь пригласил меня к столу, но я отпросился в штаб, принять утренний доклад и просмотреть накопившиеся за ночь телеграммы. К 2 часам приказано мне было вернуться. За это время пришла телеграмма от Сахарова, тоже с ходатайством об отречении. Кроме того, получены были известия о событиях в Петрограде, из коих ясно было, что на восстановление порядка рассчитывать уже невозможно. Весь гарнизон перешёл во власть Временного правительства. Со всеми этими сведениями я прибыл к государю. Он их внимательно читал. Тут прибыли телеграммы от Брусилова, Алексеева и великого князя Николая Николаевича. Последнюю телеграмму Государь прочёл внимательно два раза и в третий раз пробежал. Потом обратился к нам и сказал:

— Я согласен на отречение, пойду и напишу телеграмму.

Это было в 2 ч. 45 м. дня.

Я должен добавить, что я прибыл не один, а в сопровождении начальника штаба генерала Данилова и начальника снабжения генерала Савича. Обоих я вызвал утром к себе и передал им ход событий и переговоров, не высказывая своего мнения. Я просил их ехать к Государю со мной, потому что мне было ясно, что за эти оба дня, да и раньше я это чувствовал, что Государь мне не доверяет. Когда я прибыл в 2 ч. к Государю, я ему прямо сказал: