Никто не выйдет отсюда живым

– Я не должен был давать показания, – говорил Джим позже, – но мы решили, что было бы хорошо, если бы присяжные могли посмотреть, что я собой представляю, потому что они могли всего лишь смотреть на меня. Не думаю, чтобы это выступление могло оказать какое-либо влияние.

Выступление Джима были спокойным и рациональным. Он отвечал на вопросы Макса и Терренса Макуильямса одинаково вежливо и любезно, подбирая слова медленно и аккуратно, делая задумчивые паузы, поглаживая усы кончиками пальцев, и выглядел разумным, убедительным и учтивым.

Наконец Макс сказал: «Защита удовлетворена».

Судья Гудман согласился назначить следующее заседание суда на субботу, чтобы выслушать заключительные заявления и передать дело присяжным. В то утро перед судом Джим прочитал в одной майамской газете, что в Лондоне умер Джими Хендрикс. Он громко поинтересовался:

– Кто-нибудь верит в приметы?

Поскольку защите не позволили опираться на «современные стандарты», Максу и Бобу Джозефсбергу пришлось в своем заключительном слове нападать на обвинение. Более трех часов Макс подробно анализировал доказательства и рассматривал противоречивые и спорные показания. Затем еще более часа Боб Джозефсберг читал текст «Нового платья короля» и проводил параллели с современностью, а в конце повернулся к прокурору и, учтиво поклонившись, сказал: «Дальше поезд поведет мистер Макуильямс».

Макуильямс произнес получасовую речь, которая казалась почти извиняющейся, и сел, не глядя на Джима.

В девять вечера в субботу присяжные начали совещание и к 11:30 приняли решение по трем из четырех обвинений. Джим был, по их заключению, невиновен в первом и четвертом обвинении – непристойном поведении (обвинение в симулировании мастурбации и симулировании орального секса; уголовное преступление) и появлении в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения (проступок), но виновен в третьем обвинении – богохульстве (еще один проступок). (Когда Джим давал показания, его спросили, раздевался ли он. Отвечая, он случайно подтвердил одно из обвинений: «Я не помню. Я был слишком пьян». По иронии, он был оправдан как раз по обвинению в пьянстве.) Присяжные сказали судье Гудману, что они «зашли в тупик» по обвинению номер два: обнажении в общественном месте (тоже проступок), поэтому он позволил им уединиться в гостинице Майами и объявил перерыв в заседании до 10 утра воскресенья, когда присяжные должны были закончить обсуждение.

Утром в воскресенье Джим читал биографию Джека Лондона, написанную Ирвингом Стоуном, «Моряк в седле», когда в зале суда появились присяжные, и их старшина зачитал вердикт. Джим был признан виновным в раздевании.

Вынесение приговора назначили на конец октября. Поскольку Джим не мог быть выслан из Калифорнии за проступки, залог был увеличен с 5000 до 50 000 долларов, чтобы заставить его вернуться.

Джим с мрачным видом вышел из зала суда в черных джинсах, ботинках, в спортивном свитере с вышивкой, который ему подарил кто-то из фанатов, и остановился, чтобы сделать заявление для прессы.

– Этот процесс и его результат не изменят мой стиль, потому что я еще раз утверждаю, что не делал ничего неверного.

(MH1) Майами, Флорида, 30 октября – певец Джим Моррисон покидает зал суда в сопровождении полицейского, после того как сегодня был осужден на шесть месяцев тюрьмы и оштрафован на 500 долларов за сквернословие и появление в общественном месте в непристойном виде. Моррисон был освобожден под залог 50 000 долларов до рассмотрения апелляции. Обвинения были выдвинуты после выступления Моррисона в 1969-м в Майами, штат Флорида, с группой «Doors». Фото «Wide World»

Месяцы после суда были в некотором роде хуже самого процесса. В Майами, похоже, Джим еще топтался на месте. Теперь он сломя голову несся к трагедии.

По возвращении из Флориды он впал в отчаянный страх, узнав, что Дженис Джоплин умерла от передозировки. Сначала Джими. Потом Дженис. В одной загородной поездке Джим сказал друзьям: «Вы пьете с Номером Три». А потом он вдрызг разругался с Памелой, и она ушла от него – махнула рукой, собрала вещи и улетела в Париж, чтобы вернуться к своему богатому французскому графу.

Последующие дни Джим проводил в барах, а ночи – в отеле на Сансет-стрип, где Джим и Бейб занимали соседние комнаты.

– Эй, Бейб, смотри сюда!

Джим висел на перилах балкона своего номера в «Хайат хаус отеле» на десятом этаже над бульваром Сансет. Он был пьян и нанюхался кокаина.

– Зря ты это все затеял, – встревожился Бейб, – ты заставляешь меня нервничать.

Он вышел на балкон, посмотрел через перила вниз, затем перевел взгляд на Джима, который все еще висел на руках:

– Ты собираешь нехилую толпу.

Бейб снова взглянул вниз и увидел, что на тротуаре стоит управляющий отеля и машет руками. Через несколько минут раздался оглушительный стук в дверь. Бейб помог Джиму забраться внутрь и усадил его, а затем открыл дверь рассерженному управляющему и нескольким помощникам шерифа.

– Что здесь происходит? Что, черт возьми, вы, парни, себе вообразили…