Нина Берберова, известная и неизвестная

Письма Валентины Ходасевич предваряла обстоятельная и тщательно документированная статья Сильвестра, представлявшая англоязычному читателю эту незаурядную женщину [Ibid.: 13–49][962]. Берберова высоко оценила работу Сильвестра, собираясь упомянуть о ней в книге, задуманной как продолжение «Курсива».

В конце 1970-х Сильвестр получил профессорское место в Колгейтском университете, но связанных с Ходасевичем штудий не оставил. В частности, он принял участие в подготовке третьей книги воспоминаний Ходасевича – «Белый коридор» [Ходасевич 1982]. Помимо текстов мемуарного характера, в свое время помещенных Берберовой в сборник «Литературные статьи и воспоминания», в «Белый коридор» вошли автобиографические заметки Ходасевича, а также более десятка очерков, в том числе и о Горьком, которые не переиздавались с 1920–1930-х годов.

Эти материалы Сильвестр тоже нашел в библиотеке Института Гувера, где работал вместе с Берберовой летом 1976 года. Тогда же были сделаны ксерокопии, которые оказались крайне полезны при комментировании вошедших в «Белый коридор» статей, да и полученные от Берберовой разъяснения были не лишними[963].

* * *

Одной из самых крупных публикацией из архива Берберовой стали письма Зинаиды Гиппиус к ней самой и к Ходасевичу. Двадцать с лишним писем были адресованы Берберовой, иные из которых содержали посвященные ей стихотворения Гиппиус, а более пятидесяти – Ходасевичу. Эта публикация, увидевшая свет в конце 1970-х, была подготовлена Эрикой Фрейберген-Шейкхолеслами, молодым профессором колледжа Глассборо [Гиппиус 1978].

Фрейберген-Шейкхолеслами написала Берберовой в декабре 1973 года под впечатлением от ее нескольких выступлений в Пенсильванском университете, своей alma mater[964]. В том же письме содержалось приглашение прочитать лекцию в Глассборо, где Фрейберген-Шейкхолеслами уже к тому времени работала, и Берберова согласилась приехать весной. Встреча в Глассборо прошла очень гладко, и знакомство продолжилось. Этому явно способствовало то обстоятельство, что в середине 1970-х Фрейберген-Шейкхолеслами часто ездила в Москву и охотно выполняла поручения Берберовой. В частности, именно через нее стала осуществляться связь Берберовой с Копелевым и Орловой.

Видимо, из чувства признательности, общего расположения, а возможно, и неких других соображений, Берберова дала Фрейберген-Шейкхолеслами доступ к своему архиву в Йеле и предложила выбрать материал для публикации. В результате были выбраны письма Гиппиус, хотя литературой русского зарубежья Фрейберген-Шейкхолеслами до этого не занималась (ее диссертация была посвящена Пастернаку). Но, несмотря на все ее усилия, быстро освоить незнакомый и сложный материал не получилось, что, естественно, отразилось на качестве комментариев к письмам. Комментарии вызвали резкую критику рецензентов книги, хотя публикация самих писем Гиппиус была расценена как очень важное событие.

Об этом Берберовой первым сказал Лев Лосев, в те годы работавший в «Ardis» в качестве наборщика и набиравший эту книгу. Познакомившись с рукописью, он писал Берберовой:

Письма Гиппиус мне кажутся очень интересными. Если ее стихи и проза (да и статьи) целиком принадлежат своему времени, то в письмах она, что называется, разворачивается на всю железку. Не знаю, как будет обстоять дело с распределением мест в истории русской литературы, но в истории русских характеров З<инаиде> Н<иколаевне> следует отвести целую главу[965].

Конечно, с мнением Лосева о стихах, прозе и статьях Гиппиус можно спорить, но то, что ее письма к Берберовой и – особенно – к Ходасевичу представляют большой интерес, не вызывает сомнений. Неудивительно, что их высоко оценили исследователи литературы первой волны эмиграции, не говоря о специалистах по Гиппиус, Ходасевичу и Берберовой[966].

Берберова, надо заметить, сама была не в восторге от комментариев Фрейберген-Шейкхолеслами и постоянно ей об этом писала. Но когда негативные отклики появились в печати, была склонна, скорее, ее утешать[967]. Такая снисходительность, для Берберовой в принципе не характерная, объясняется просто. Несколькими месяцами ранее, в конце мая 1980 года, колледж Глассборо присвоил Берберовой звание почетного доктора литературы за совокупность заслуг на писательском и преподавательском поприщах. Берберова, разумеется, знала, чьей инициативе она была этой честью обязана.

* * *