Нина Берберова, известная и неизвестная

О гений Стратфордский, явись! ВернисьТуда, где Авон всё влачит туманы,Где прежнего величья мужи полны,И строгости, и мудрости седой,И где не ждут тебя, как и не ждалиВ шестнадцатом столетье. В мир шагниВ брабантских кружевах, в камзоле старом,В ботфортах, стоптанных на всех подмостках,Ты некогда был королей любимцем,Шутом и богом дикарей вельможных.Три ведьмы шепчут, шепчут и прядут.Тобой рожденные, тебя вернутьПытаются в тот грозный час, когдаБирманский лес идет на Донзинан,И зыблются Полесские болота,И радуга над Волгою повисла,И где-то между Ильменем и ДономВладыка мира смотрит в очи року.Они легли, миллионы, легионы,С костьми еще татарскими мешаясь,С литовскими, французскими костьми,Там, где когда-то – Куликово поле,Полтавская широкая равнина,Там, где когда-то над Невой в ЕвропуСверкнул очами первый император.Они легли и более не встанут.Им сладко спать в объятьях половецких,Им хорошо с полками Гедимина,Со старой гвардией Наполеона,Над ними зашумит – о скоро, скоро,Российский хлеб…          Но тот, кто век потряс,Тот без тебя окончить жизнь не может.О гений Стратфордский, сойди к нему,Введи его в твой сонм судеб ужасныхИ научи последнему призванью!Три ведьмы шепчут, шепчут и прядут.Нить так тонка, а шепот так невнятен:То Курский лес шумит вкруг полководцаИ гнет дубы, а пряжа все бежит.Не спится ночью во дворце ампирном,Построенном еще при Александре,Здесь варвар жил в усах и орденах,Здесь в восемнадцатом году пытали,А в тридцать первом строили больницу.Теперь паркеты мохом поросли,Со стен штофных еще глядят портретыКрасавиц с азиатскими глазами.А лес шумит. И вот выходит онВ ненастье русское послушать бурю:Или старухи нож дадут ему?Иль подведут его под нож другого?Или умчат его отсель в изгнанье?Иль в клетке повезут в Париж развратный, как зверя?Или вселенную к его ногамПоложат?          Нить из темноты во тьмуБежит, и век двадцатый нам невнятен:Трагедия сердец не потрясает,Поэзия, как мертвая орлица,Лежит во прахе, музыка молчит,Любовь не жжет, и мысль оскудевает.Лишь кровь течет. Есть кровь. Мы все в крови.Вода в крови, земля в крови, и воздухВ крови. И тот, убоины не евшийВсю жизнь, как мы, стоит по грудь в крови.О гений Стратфордский, о дух могучий,Ты кровь любил, приди ж, благословиЗакончить путь великий и кровавый!Февраль 1943[1219]

Если сопоставить текст «Заклинания» с текстом «Шекспиру», то нельзя не заметить немногочисленных, но весьма существенных различий. В стихотворении «Шекспиру» Гитлер назван «тираном» [Берберова 2015: 78], а в «Заклинании» – «полководцем». В «Заклинании» не исключается возможность полной победы «полководца» («весь мир к его ногам положат»), тогда как в «Шекспиру» такой строчки нет.