Норманны. От завоеваний к достижениям. 1050–1100 гг.

Но еще более значимой в этом вопросе была политика норманнов по отношению к белому духовенству. По-видимому, уже в 1059 году на совете в Мельфи новое латинское архиепископство перенесли в Козенцу, а в 1067 году при поддержке Ричарда из Капуи Александр II отказал в сане архиепископа греку Евстафию Орийскому[407]. Примерно в это же время важные события происходили и в регионе между Потенцой и крепостью Мельфи, собственностью Гвискара. Здесь в прежние времена была предпринята попытка образовать викарную епархию, подчиненную греческому митрополиту Отрантскому. Теперь здесь создали новую, подконтрольную латинскому митрополиту, провинцию, а сам митрополит обосновался в древнем соборе города Акеренца в 30 милях от Мельфи[408]. Ввиду тесной взаимосвязи светской и церковной политики в южной Италии того периода неудивительно, что взятие норманнами Бари в 1071 году должно было навлечь на Константинопольскую патриархию потери, сравнимые с теми, что несла Византия. Самая крупная епархия — Бари — теперь явно возвращалась в подчинение Риму, и, как мы уже видели, архиепископы католического чина богослужения были назначены в Трани, Сипонто и Таранто. Даже в самом Отранто место греческого митрополита, которого в 1071 году в Константинополе не было, занял латинский архиепископ, а в 1081–1082 годах латинские прелаты появились в Милето и Реджо.

Эти перемены имели далеко идущие последствия, но их полный смысл раскрылся, разумеется, лишь со временем. Возможно, что некоторые греческие епископы еще какое-то время совершали богослужения вдоль побережья от Бари до Бриндизи, греческое противостояние латинскому чину продолжалось и на территории Калабрии, за исключением долины Валь-ди-Крати[409]. В Козенце, Бизиньяно и Сквиласе латинские прелаты заняли свои места не ранее 1093 года[410]. В 1093 году в Россано состоялся мятеж за восстановление греческого чина богослужения[411], а в Бове, Джирасе и Котроне духовенство, хотя и находилось под контролем латинских епископов, продолжало использовать греческий чин церковной службы[412]. В Нардо и Галлиполи еще в последние десять лет XI века пользовались как греческой, так и латинской литургикой, и даже в 1099 году, в самый разгар ссоры с восточным императором, Боэмунд Тарентский явно находился в числе покровителей монастыря с православной литургикой — св. Николая Касольского близ Отранто. Абсолютно очевидно, что в южной Апулии и Калабрии с греческими церковными традициями расставались тяжело^{60}. И все же перемены, свершенные норманнами ради блага Рима и за счет Константинополя, были колоссальными.

Хотя обстоятельства на Сицилии и были абсолютно иными, чем на материке, папство и тут выиграло от действий норманнов. В большинстве регионов южной Италии, где норманны свершали свои завоевания, процветала греческая Церковь. На Сицилии же греческая Церковь была почти полностью разрушена сарацинами еще до прихода норманнов. Разрозненные христианские общины сохранились на северо-востоке острова, неподалеку от Мессины и в долине реки Валь-Демон, а после падения Палермо одного из греческих епископов нашли неподалеку от этого великого города. Но в целом можно сказать, что организованная христианская Церковь на Сицилии свое существование прекратила, и граф Рожер наверняка был не склонен препятствовать греческим монахам, которые могли испытывать враждебные чувства по отношению к сарацинам. Возможно даже, что «Великий граф» поощрял, особенно после 1080 года, возвращение греческих монахов с материка — где они наверняка ощущали всю суровость политики Гвискара — на Сицилию^{61}. Этим, возможно, и объясняется то, что в 1080–1081 годах он основал два греческих монастыря: св. Николая Бутанского в долине Валь-Демон и св. Михаила в Троине, — а четырьмя годами позже восстановил монастырь св. архангела Михаила в Броло недалеко от Мессины[413]. Быть щедрым покровителем греческих монастырей на Сицилии, особенно в северной ее части, он, безусловно, не перестал и став на этом острове хозяином. В последний год жизни он основал монастырь св. Филиппа Великого и женский монастырь Спасителя в Мессине[414].

Покровительство «Великого графа» греческим обителям и в самом деле удивительно, но в его основе лежит специфика завоеваний на Сицилии, и его не следует рассматривать как нечто противоречащее норманнской поддержке Рима против Константинополя. Политика того же Рожера на материке по существу была строго латинской, так как он передал греческий монастырь св. Ополо близ Милето аббатству св. Филиппа в Джирасе, он же был ответственен за основание четырех бенедиктинских обителей на Сицилии и прилегающих к ней островах[415]. Но самым важным является то, что во всех новых, образованных в результате завоевания Сицилии, епархиях было установлено подданство латинской Церкви. Войны Рожера на Сицилии были направлены против сарацин, а не против греков, но его завоевания возвращали сицилийскую Церковь не Константинополю, а Риму.

III