Нос. Секреты парфюмера Guerlain

Парадоксальным образом Япония – страна с ограниченным спектром ароматов, несмотря на большую тонкость культуры, многовековую историю и замечательную гастрономию (запахи японской кухни удивительны). В общественных местах Японии мало запахов, если не считать аромата цветущей сакуры весной, мха – осенью, а также кедра и хиноки[35] в традиционной бане. В повседневной жизни японцы не любят «крепких» духов: они стараются не беспокоить коллег по работе, поэтому предпочитают почти неуловимый парфюм. Но времена меняются, некоторые начинают «рисковать обонянием». Храмы – единственные места в Японии, где можно ощутить запахи благодаря воскурениям (хиноки и др.). Эта традиция насчитывает несколько веков и практикуется в наши дни во время церемонии Кодо[36]. Неслучайно многие японцы сейчас носят модные духи на основе уда[37].

Китайский рынок довольно трудно охватить, так он огромен. В целом продвинутая молодежь любит европейские духи, предпочитая селективные ароматы – редкие и уникальные. Но с некоторых пор местные марки уверенно вышли на рынок.

На Востоке – особенно в Дубае, Абу-Даби, Саудовской Аравии – без колебаний наносят ароматы слоями (так называемый layering), чтобы получить желанный запах. Аромат и одежда там нераздельны… Первым делом там умащают тело духами на основе мускуса. Потом приступают к церемонии бахур[38]

. Каждая семья изготовляет собственную смесь из смол – уда, ладана, сандала, – которую разжигают в курильнице на древесном угле. Аромат распространяется по дому, очищая воздух и создавая приятную атмосферу. Бахур используют во многих странах Среднего Востока и Северной Африки не только как ароматизатор воздуха и способ духовного очищения, но также для придания приятного запаха одежде и волосам. После бахура наносят масло уда за уши и на запястья, а следом западные духи, выбранные из личных предпочтений, а не по половому признаку. Результат, с моей точки зрения, получается довольно «агрессивный» для всякого Носа или носа. Жители Среднего Востока любят духи и являются их тонкими знатоками, но больше всего они ценят ощущение «силы», которую чувствуют в назойливых древесных нотах, например в уде.

Эти ароматы популяризировали на Западе многочисленные инфлюэнсеры, живущие в этих местах и дающие рекомендации обожающей их молодежи. Это великая тайна нашей эпохи: молодые потребители считают, что хороший аромат сметает все на своем пути в ущерб всему остальному, тогда как европейская культура запахов более привычна к тонкости и субтильности. Можно понять, почему дубайцу или другому выходцу из этого региона западный аромат кажется «нежным» и «легким». В Магрибе любят флердоранж, жасмин, пряности и кедровое дерево…

Завершим эту маленькую кругосветку бразильцами, которые обожают духи, в особенности же ароматы на основе лаванды: распространенный у нас, этот запах для них экзотичен… В Бразилии в ходу продукция местных парфюмеров. Акцизы на импортные духи (особенно из Франции) непомерно высоки, и это ограничивает их использование кругом привилегированной элиты.

Однако глобализация обязывает: разные ароматические культуры становятся все более проницаемы. В последние десятилетия мы наблюдаем некоторую стандартизацию.

<p>Откровение</p>

Аромат – самая интенсивная форма воспоминания.

Жан-Поль Герлен

Поступить в Guerlain – это как принять религию. У парфюмерного дома блестящее прошлое. Все в нем дышит роскошью, качеством и вкусом. Я счастлива, что провела там почти всю свою профессиональную жизнь и остаюсь в нем и сегодня. Могу сказать, что Guerlain течет в моих жилах.

Я стала частью команды и начала давать уроки красоты продавцам бренда. Я многому научилась в этом доме: в частности, строгости и организации – новым для меня вещам. Но, как ни странно, находясь в престижном доме мифических духов, мы не говорили о них на занятиях. Через несколько лет я пришла к моему директору и сказала, что могу проводить обучающие программы по продукции Guerlain.

Чтобы усовершенствовать мои познания в предмете, я попросила неделю стажировки в школе Le cinquième sens[39]. Эта учеба стала откровением. Моник Шлингер посвятила меня в тонкости ароматов. Я была ослеплена этим преподавателем и открывшимся мне новым миром. Это она впервые обратила внимание на мои обонятельные способности и сказала: «Сильвен, у вас хороший нос». В каком-то смысле она открыла меня. Парадоксально, но в ту пору я была более «визуалом», чем «носом». Это откровение посетило меня в довольно позднем для профессии возрасте. Конечно, у меня был хороший нюх, и я хранила в памяти сотни запахов, но я ими не пользовалась, и мне даже в голову не приходило сделать эту способность профессией. Та стажировка открыла мне лишь фрагмент этого волшебного мира. А я хотела его целиком.